После посещения 2 января буддистского монастыря на вершине горы Качканар(878 м)
Толян с Вованом пятый день
в салате оливье
лежат.
У Дэ Мороза был олень.
Отжат.
А в Шарм Эль Шейхе
пляж, прибой.
Снуют тела.
Вновь спор славян между собой.
Дела.
Иначе-среди круч
я время провожу.
Пускай мороз трескуч,
всё ближе к небу
подхожу.
Пускай ползёт вверх евро,
бегают
все по делам.
Я - в монастырь.
И тост мой первый -
за лам.
Вид с той горы
- бросает в дрожь
надменно.
Не конюх Фёдоров я.
Но всё ж
турист отменный.
Шиповник каждую весну
пытается припомнить точно
свой прежний вид:
свою окраску, кривизну
изогнутых ветвей - и то, что
их там кривит.
В ограде сада поутру
в чугунных обнаружив прутьях
источник зла,
он суетится на ветру,
он утверждает, что не будь их,
проник бы за.
Он корни запустил в свои
же листья, адово исчадье,
храм на крови.
Не воскрешение, но и
не непорочное зачатье,
не плод любви.
Стремясь предохранить мундир,
вернее - будущую зелень,
бутоны, тень,
он как бы проверяет мир;
но самый мир недостоверен
в столь хмурый день.
Безлиственный, сухой, нагой,
он мечется в ограде, тыча
иглой в металл
копья чугунного - другой
апрель не дал ему добычи
и март не дал.
И все ж умение куста
свой прах преобразить в горнило,
загнать в нутро,
способно разомкнуть уста
любые. Отыскать чернила.
И взять перо.
1970
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
