То ж, что мы живем безумной, вполне безумной, сумасшедшей жизнью, это не слова, не сравнение, не преувеличение, а самое простое утверждение того, что есть
1.
Рисуя тебя, я заново тебя открываю.
Легкой линией, взглядом, близоруко, сквозь прищур.
И вот уж ты рядом - такая улыбчивая, такая живая -
лишь это, лишь это дает мне пищу
и силы сквозь день свой пробраться.
А впрочем,
я не смогу от тебя отказаться
даже когда закончится то, чем
рисуют, чувствуют, любят: глаза,
пальцы, скучающие по щеке,
превращенная в краску слеза,
и сердце, которое больше ни с кем
рядом биться не хочет, нет.
Знает ведь, что не будет ближе.
Только слепые и верят в свет.
А я, пока зряч, его просто вижу,
и солнечный свет без тебя - меня режет.
Господи, зиму и серое небо продли.
Пусть будет город навеки заснежен -
мне не пережить весны без любви.
2.
Я так богат, и богатства моего не объять.
Пульс блуждает, будто ничей.
Чувство сумело себя впаять
контуром в кардиограмму - мечеть.
Сердцем нарисовать пейзаж -
фото ничего не скажет, кроме "я там был".
Город больше не твой, он наш -
там ведь повсюду мои гербы.
Сколько раз дамбу мерили мои ноги,
мысль о прививая к ходьбе?
Я плохо переношу теперь вид дороги,
ведь по любой из них можно добраться к тебе.
Ни одной фотографии не пройти по тропе рисунка.
Это все только для твоих глаз.
Сколько раз будет собрана походная сумка,
чтобы опять очутиться в так наз.
новом месте, где нет ничего
и, вероятно, не будет впредь.
Раны не заживут ведь лишь оттого,
что на них перестанешь смотреть.
3.
Беличья кисть набирает влагу.
Нет никаких "отпусти", "оставь".
Снова, снова поранить бумагу
в самое сердце листа.
Песенка мокрого их союза
в паутинке ловца.
Слушать тебе свою музу
до конца.
Теперь острие пера
не боится чернил.
За все, что было вчера,
я всех извинил.
Как бы ни было больно,
какая бы ни напасть -
оберегаю любовь, но
и сохраняю страсть.
Так и живу я, в краску себя макая,
выменивая собранные города
на альбомы, в которых ты - такая
ласковая со мной всегда.
Я правда везде хочу побывать.
Но в этом нет никакого смысла, если
не разваливаться после с тобою в кресле,
и не укладывать тебя, уставшую, на кровать.
...Опускаясь со дна, поднимаясь на дно,
я запомнил с часами костёл.
Начиналось на станции Ангел оно,
у Семи продолжалось Сестёр.
Развлекательный пирс на морском берегу,
всё быстрей и быстрей карусель.
Веселись не хочу, хохочи не могу,
а ребяческий страх пересиль.
Маракует астролог тире хиромант
и по звёздам читает ладонь.
Не смертельно, что мой гороскоп хероват,
а её гороскопа не тронь.
В небесах замирает навытяжку змей,
напрягается трос-окорот.
Истукана из лавки восточной прямей
этот викторианский курорт.
Отступает волна, подступает волна,
выступает на площади мим.
Как она, одинаков во все времена,
а сегодня ни с чем не сравним.
А по волнам трассирует камень-голыш
и почти настигает закат,
и вбирает с ладони ливанский гашиш
по-британски терпимый Silk Cut.
И зеркальная вывеска «завтрак-ночлег»,
и хозяина вежливый стук,
и горящий ночник, как он утром поблек,
одеяла узорный лоскут.
Не стучи, не тревожь, мы не спим однова.
Как рукой удержать жернова?
Я пишу на обложке буклета слова,
а она как волна, как трава, —
перемелется всё, перемолотый сор
отклубится и ляжет под пресс.
Как две капли ни с чем не сравнимый узор
через шёлковый вспыхнет разрез.
1995
_____________________________________ Silk Cut— «Шёлковый разрез» (англ.), популярная в Британии марка сигарет
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
