Орест служил в роскошном ресторане,
а жил в лачуге жалкой за углом.
Монеты унося домой в кармане,
считал клиента каждого козлом
с нечистыми копытами-рогами...
Орест стремился к славе и почёту,
тарелки он стыдился подавать.
Кладя в карман холуйскую банкноту,
мечтал попасть в буржуйскую кровать
и помыкать оттуда бедняками.
Судите сами: гонору - вагон,
ума и знаний - хватит на тарелку!
Злорадно переводят черти стрелку...
И наш герой находит миллион
заморских денег. Только медяками.
Орест идёт в шикарный ресторан -
не в свой, а в тот, что рангом чуть покруче.
Прекрасных явств заказывает кучу,
кутит вовсю, плюёт сквозь зуб в фонтан,
и мажет фуа-гра на хлеб руками.
Сожравши всё, что повар приготовил
к банкету на пятнадцать вип-персон,
почувствовал Орест, что клонит в сон -
рыгнул, икнул, нахмурил грозно брови,
козлом проблеял: "Счёт подай, гарсон!"
Гарсон в улыбке губы раздвигает,
из циферок и букв несёт рулон,
Орест мешок с деньгами открывает,
и всё на стол... Ну что за моветон!
Гарсон стоит, молчит и не считает.
Дрожащею рукой за телефон -
машина полицейская на место
примчалась, будто курица с насеста,
ещё висел над залом денег звон.
Ореста - под арест! Выводят вон...
...Орест служил в роскошном ресторане,
теперь - в тюремной кухне. Миль пардон,
но не считай монет в чужом кармане!
А если вдруг нашёл ты миллион,
то убедись, что он - не из Зимбабве,
где булка хлеба стоит триллион!
________
На январь 2009 года инфляция в Зимбабве достигла 321 000 000 %, что является абсолютным мировым рекордом.
Была введена в обращение купюра достоинством 100 трлн зимбабвийских долларов.
Одесную одну я любовь посажу
и ошую — другую, но тоже любовь.
По глубокому кубку вручу, по ножу.
Виноградное мясо, отрадная кровь.
И начнётся наш жертвенный пир со стиха,
благодарного слова за хлеб и за соль,
за стеклянные эти — 0,8 — меха
и за то, что призрел перекатную голь.
Как мы жили, подумать, и как погодя
с наступлением времени двигать назад,
мы, плечами от стужи земной поводя,
воротимся в Тобой навещаемый ад.
Ну а ежели так посидеть довелось,
если я раздаю и вино и ножи —
я гортанное слово скажу на авось,
что-то между «прости меня» и «накажи»,
что-то между «прости нас» и «дай нам ремня».
Только слово, которого нет на земле,
и вот эту любовь, и вот ту, и меня,
и зачатых в любви, и живущих во зле
оправдает. Последнее слово. К суду
обращаются частные лица Твои,
по колено в Тобой сотворённом аду
и по горло в Тобой сотворённой любви.
1989
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
Авторизация
Камертон
