Андрей с трудом перевел дух, потер онемевшие щеки и
снова стал глядеть в сад.
В саду стояло Здание.
Оно стояло прочно и естественно среди деревьев, словно оно
было здесь давно, всегда, и намерено простоять до окончания
веков – красное, кирпичное, четырехэтажное
А. и Б. Стругацкие
“Град обречённый”
* * *
Засыпая, я знаю заранее –
там, за гранью,
сквозь жар и озноб,
это краснокирпичное здание
вырастает в саду моих снов
Регулярно, под самоконвоем,
я вхожу в него каждую ночь
Хоть не связан я и доброволен,
не войти мне бывает невмочь
По-хозяйски
я знаю все вещи,
что таит исчезающий дом
Всё ушедшее
и
всех ушедших –
на кроватях, в углах, за столом
Это я, недоучка-волшебник,
кривизною душевных лекал
их творил,
жил в их кармах целебных,
а потом по-дурацки терял
Дерзких Экспериментов любитель,
слыша зов их,
как проповедь, я
вдруг зайду
в их ночную обитель. И
проснусь в ней
не выходя
Лучше бы не ставить эти эксперименты, они так глупы и ничтожны, но ничего не вернуть, никогда.
За душу берёт ваш стих, он как будто всё видит.
Эксперимент - это из контекста Стругацких, из этого самого обречённого града. Там без него никак)
спасибо,
с Татьяниным днём вас)
рецка из шорта:
Как пишет Б. Стругацкий, задачей романа было показать, как «под давлением жизненных обстоятельств кардинально меняется мировоззрение молодого человека, как переходит он с позиций твердокаменного фанатика в состояние человека, словно бы повисшего в безвоздушном идеологическом пространстве, без какой-либо опоры под ногами».
Ну, что сказать? Стругацкие есть Стругацкие, а Перьев есть… Пергюнт! С самого начала все заладилось читать: знаю заранее – краснокирпичное здание. Как классно!
Фирменная нелюбовь к точкам при большом внимании к запятым (хотя одной и не хватает, а одна лишняя. (с лишней на тоненького)!))
Кстати, Изя (один из героев Града обреченного) говорит Андрею (главному герою) что по его убеждению Красное Здание - своеобразный бред потревоженной совести.
Это я, недоучка-волшебник,
кривизною душевных лекал
их творил,
жил в их кармах целебных,
а потом по-дурацки терял
А это уже микст с Понедельником (Понедельник начинается в субботу тех же авторов) вышел имхо! )
А проснуться во сне в Красном Доме… Это да, неуютно. Не знаю, автор так считает или нет. (Напомню, ГГ там со Сталиным играл в шахматы живыми людбми - своими друзьями. И убитые "фигуры" умирали...). Может, автор наполнил дом иными призраками? Кстати, опять Сон во сне по По (сорри за тавтологию), как в предыдущей рецке. Или, наоборот, пробуждение во сне. Мистика, одно слово. Но мистика от Паши, да еще и по Стругацким, да еще и по Граду… ) Неравнодушен.
спасибо, Коль
я туда уже кинул беглый взгляд,
весьма благодарен)
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
Три старухи с вязаньем в глубоких креслах
толкуют в холле о муках крестных;
пансион "Аккадемиа" вместе со
всей Вселенной плывет к Рождеству под рокот
телевизора; сунув гроссбух под локоть,
клерк поворачивает колесо.
II
И восходит в свой номер на борт по трапу
постоялец, несущий в кармане граппу,
совершенный никто, человек в плаще,
потерявший память, отчизну, сына;
по горбу его плачет в лесах осина,
если кто-то плачет о нем вообще.
III
Венецийских церквей, как сервизов чайных,
слышен звон в коробке из-под случайных
жизней. Бронзовый осьминог
люстры в трельяже, заросшем ряской,
лижет набрякший слезами, лаской,
грязными снами сырой станок.
IV
Адриатика ночью восточным ветром
канал наполняет, как ванну, с верхом,
лодки качает, как люльки; фиш,
а не вол в изголовьи встает ночами,
и звезда морская в окне лучами
штору шевелит, покуда спишь.
V
Так и будем жить, заливая мертвой
водой стеклянной графина мокрый
пламень граппы, кромсая леща, а не
птицу-гуся, чтобы нас насытил
предок хордовый Твой, Спаситель,
зимней ночью в сырой стране.
VI
Рождество без снега, шаров и ели,
у моря, стесненного картой в теле;
створку моллюска пустив ко дну,
пряча лицо, но спиной пленяя,
Время выходит из волн, меняя
стрелку на башне - ее одну.
VII
Тонущий город, где твердый разум
внезапно становится мокрым глазом,
где сфинксов северных южный брат,
знающий грамоте лев крылатый,
книгу захлопнув, не крикнет "ратуй!",
в плеске зеркал захлебнуться рад.
VIII
Гондолу бьет о гнилые сваи.
Звук отрицает себя, слова и
слух; а также державу ту,
где руки тянутся хвойным лесом
перед мелким, но хищным бесом
и слюну леденит во рту.
IX
Скрестим же с левой, вобравшей когти,
правую лапу, согнувши в локте;
жест получим, похожий на
молот в серпе, - и, как чорт Солохе,
храбро покажем его эпохе,
принявшей образ дурного сна.
X
Тело в плаще обживает сферы,
где у Софии, Надежды, Веры
и Любви нет грядущего, но всегда
есть настоящее, сколь бы горек
не был вкус поцелуев эбре и гоек,
и города, где стопа следа
XI
не оставляет - как челн на глади
водной, любое пространство сзади,
взятое в цифрах, сводя к нулю -
не оставляет следов глубоких
на площадях, как "прощай" широких,
в улицах узких, как звук "люблю".
XII
Шпили, колонны, резьба, лепнина
арок, мостов и дворцов; взгляни на-
верх: увидишь улыбку льва
на охваченной ветров, как платьем, башне,
несокрушимой, как злак вне пашни,
с поясом времени вместо рва.
XIII
Ночь на Сан-Марко. Прохожий с мятым
лицом, сравнимым во тьме со снятым
с безымянного пальца кольцом, грызя
ноготь, смотрит, объят покоем,
в то "никуда", задержаться в коем
мысли можно, зрачку - нельзя.
XIV
Там, за нигде, за его пределом
- черным, бесцветным, возможно, белым -
есть какая-то вещь, предмет.
Может быть, тело. В эпоху тренья
скорость света есть скорость зренья;
даже тогда, когда света нет.
1973
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.