Без наглого зубила,
без визжащего резца -
посредством авторучки и бумаги -
взрастают и летят стихи-миры из рук творца
над миром грубой прозы.
Тлеют флаги,
вожди тасуют карты, острова и города,
мигрирует по кругу поголовье
и мелкого, и крупного,
но всё-таки скота,
и случки называются любовью.
На бреющем крылатят стихотворные миры.
Внизу, распространяя смрадный запах,
стишата-кошки лезут в обветшалые дворы,
словесный сор несут на грязных лапах.
Раздвинув носом занавес из мокрых простыней,
взобравшись на кривую табуретку,
плетут рифмовки пошлые собранию свиней
и сыплют бисер мелкий.
...Знаю, редко
встречаются в природе стихотворные миры,
мигрирует по кругу поголовье,
но мелок этот круг -
лишь обветшалые дворы
да случки, что считаются любовью.
Углем наметил на левом боку
Место, куда стрелять,
Чтоб выпустить птицу — мою тоску
В пустынную ночь опять.
Милый! не дрогнет твоя рука.
И мне недолго терпеть.
Вылетит птица — моя тоска,
Сядет на ветку и станет петь.
Чтоб тот, кто спокоен в своем дому,
Раскрывши окно, сказал:
«Голос знакомый, а слов не пойму» —
И опустил глаза.
31 января 1914,
Петербург
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
