Двести дней над землей пролетело дождями, листвой
Отстреляло в закатах сгоревшего заживо лета,
Вот и осень-старуха степенно идет на покой,
Осыпает листву с голых лип, как шеренги скелетов
Голых лип, старых лип,
А стучанье Твоих каблучков
Пробуждает от спячки...
В осенний
порыв
листопада
Круговерть навсегда желтозлатых потухших зрачков,
В золотистое танго, осеннего ветра торнадо…
….Сколько раз пробегала больным невезучим окном?
Не спеша проходила,
А чаще волшебно и тихо?
Сколько раз бередила в норе за туманным стеклом
Молодое дрожащее, в спину слезящее лихо!
На тебя поглазеет - потом на ладоши глядит,
И перстами одной - на другой лепестки загибает,
Безымянный,
мизинец...
Своим одиночеством сыт,
Он трясет головой и сентябрь-октябрь считает.
Вот один пролетел, а за ним и другой, на лицо
Лепестками сложенные пальцы; А много ли мало?
Вместо глаз горемычных остались круги без концов,
Два слезливых кружка, два нуля без конца и начала....
.
А потом безутешно берется бумагу просить
Рассказать-объяснить, что бумаге самой непонятно.
Как безумный паук - теребит бесконечную нить
Как бессмыслицы ткач – расставляет чернильные пятна
На бумажном листе, на квадратном бумажном листе.
На квадратном листе, на бессмысленном поле бумажном,
Как окошко - квадратном,
и белом,
как будто постель...
На последнем клочке листопада, еще не упавшем:
« Всякий срок на земле имеет свое окончанье.»
Если б было бы так, то любая беда - не беда…
Или я заключен и живу сам себе в наказанье,
И тружусь для того, что на деле не стоит труда?!
Пусть...
Не прочь убегаю, чтоб даром не сгинуть безвестно.
Бесполезно свое драгоценное время проведший,
Я опять распускаю в руке пятипалую бездну,
Розу Времени нового, милая,
Твой Сумасшедший.»
Я, я, я. Что за дикое слово!
Неужели вон тот - это я?
Разве мама любила такого,
Желто-серого, полуседого
И всезнающего, как змея?
Разве мальчик, в Останкине летом
Танцевавший на дачных балах,
Это я, тот, кто каждым ответом
Желторотым внушает поэтам
Отвращение, злобу и страх?
Разве тот, кто в полночные споры
Всю мальчишечью вкладывал прыть,
Это я, тот же самый, который
На трагические разговоры
Научился молчать и шутить?
Впрочем - так и всегда на средине
Рокового земного пути:
От ничтожной причины - к причине,
А глядишь - заплутался в пустыне,
И своих же следов не найти.
Да, меня не пантера прыжками
На парижский чердак загнала.
И Виргилия нет за плечами
Только есть одиночество - в раме
Говорящего правду стекла.
1924
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
