Иешуа вернулся в Ершалаим.
Предательство, которое предвидел, –
Одиннадцать досадных исключений
Лишь подтверждают правило; две казни,
Поскольку нераскаявшихся – двое,
Компания оставленных Всевышним,
И счастье одиночества – та правда,
Которую нельзя удостоверить,
Та истина рождения и смерти,
В которой сам Всевышний заключен.
Всё понято, и принято, и внято
Всему, что оказалось разрушеньем,
Но стало созиданьем так же скоро,
Как вслух произнесенное «воскрес!» –
Ликующего мира. Ершалаим
Его исчезновенья не заметил.
И приспособить к своему величью
Не удалось, похоже, никого
В Отечестве родимом.
Время за полночь медленным камнем,
За холодным стеклом ни шиша.
Только мы до утра тараканим,
Насекомую службу верша.
В эту пору супружеской пашней
Рассыпают свои семена
Обитатели жизни всегдашней,
Не любившие нас дотемна.
Разве дома тебя не ругали
За привычку в такие часы
Разминаться по стенке кругами,
Вдохновенно топорща усы?
В эту пору внутри организма
Незакатное пламя бело,
Но, как яркий пример атавизма,
Нелетавшее дремлет крыло.
Не кори, что в ближайшую среду
Тихомолкой в кухонном тряпье
Я с родительской площади съеду,
Изменив тараканьей тропе.
Но, зайдя к тебе прежде за плинтус,
Керосину хлебнуть задарма,
Я от слез неожиданных слипнусь,
И проститься не хватит ума.
Для того ли мы дни раздарили,
Как реликтовый бор под пилу,
Чтобы нас, наконец, раздавили
На чужом пенсильванском полу?
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
