Когда во мраке плещется Донец,
а на начало восстает конец,
тогда рычат взаправдашние тигры,
и Жизнь, дитя ещё, играет в свои игры.
В Европе Боинги взлетают косяками,
и воздух пробуют озябшими руками,
война за мир воюет на Донбассе,
и человеков на шашлык колбасит.
Хазария кругом и армии армада.
Луганск и Лисичанск уже преддверье ада.
Солирует трубач в степи иерихонской
и падают тела в зеленый щавель конский.
Волнуется огонь, гудит под нос, гундосит,
и Марсу на порог дары свои приносит -
железо и людей, погонщиков и стадо,
и требует взамен три колесницы Града.
А в Газе газзоват, еврей гнобит араба,
и как там не крути, а рак не круче краба.
Гробы из граба лучше, чем из бука.
В наш дом приходит Смерть, как водится, без стука.
Блестит Владивосток китайскою звездою,
а век наш с каждым днем все ближе к мезозою,
Великий мудрый Пу вновь делает вираж,
Восторженный плебей визжит: "Крымнаш! Крымнаш!"
Как не видать теперь Обаме рельсы БАМа,
так нам не целовать ни фрау, ни мадаму.
Как мантру мы твертим про Мориса Тореза,
и глупость признаем за таинство прогресса.
Дымит Армагеддон, иль сопло террикона,
а в хатке вековой кровит в углу икона.
На желтом минном поле зреет море хлеба,
а мертвые глаза глядят в пустыню неба.
Кадыровский чечен славянского разлива
Народ свой предает с улыбкой, горделиво,
он оккупантский стяг лелеит на плече,
и говорит: "Земляк" про каманданте Че.
Лабазный коммунизм и Овощ самодержный,
здесь ватник эталон надежды и одежды.
Орда берет своё, но похищает имя,
и катится "Ура!" от Мурманска до Крыма.
Красавицу Любовь и Ненависть уродку
От прелестей войны спасает только водка.
Два ворона во сне по-ангельски судачат,
И молится за нас распутная Удача.
Огромная Луна, взойдя над горизонтом,
Парит, как лысый Бог, над Понтом, светит спонтом,
И шепчет ветер тополю псалмы,
И поминаем Севастополь мы...
Эту книгу мне когда-то
В коридоре Госиздата
Подарил один поэт;
Книга порвана, измята,
И в живых поэта нет.
Говорили, что в обличьи
У поэта нечто птичье
И египетское есть;
Было нищее величье
И задерганная честь.
Как боялся он пространства
Коридоров! постоянства
Кредиторов! Он как дар
В диком приступе жеманства
Принимал свой гонорар.
Так елозит по экрану
С реверансами, как спьяну,
Старый клоун в котелке
И, как трезвый, прячет рану
Под жилеткой на пике.
Оперенный рифмой парной,
Кончен подвиг календарный,-
Добрый путь тебе, прощай!
Здравствуй, праздник гонорарный,
Черный белый каравай!
Гнутым словом забавлялся,
Птичьим клювом улыбался,
Встречных с лету брал в зажим,
Одиночества боялся
И стихи читал чужим.
Так и надо жить поэту.
Я и сам сную по свету,
Одиночества боюсь,
В сотый раз за книгу эту
В одиночестве берусь.
Там в стихах пейзажей мало,
Только бестолочь вокзала
И театра кутерьма,
Только люди как попало,
Рынок, очередь, тюрьма.
Жизнь, должно быть, наболтала,
Наплела судьба сама.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
