на ArunaLeof. Сумбур http://www.reshetoria.ru/user/ArunaLeof/index.php?id=13259&page=1&ord=0
«Открой мне глаза, и шепотом: “Раз, два, три...”
Твоими ли я молитвами не исчезну…»
Качается ночь, словно лодка у маяка,
прибитая цепью ко времени и ступеням.
Курю. Как дела? — скажи я «совсем никак» —
не скажется откровенней,
поскольку лишь ночь и более — ни черта,
а дым — иллюзорен, что говорить о вещи...
Сбиваясь не раз, на всех языках считал,
попробую человечий
и дым с моей лодки тянется склоном вверх:
нолей-единиц -идущее в воздух- морзе -
исчезло ли, полегло в неземной траве...
я мёрзну, курю и мёрзну
и, кажется, вижу — в темный ультрамарин
(что над маяком) устремляется струйка дыма -
вот так, независимо друг от друга, мы говорим
на разных высотах
тысячи
невидимок.
I-дуга
часть II для вот этого:
http://www.reshetoria.ru/user/LunnayaZhelch/index.php?id=29364&page=1&ord=0
Лунная радуга в брызгах над водопадом.
Рыбы при тусклом свете крадутся тихо,
пальцы тревожат спокойную гладь айпада.
Смотришь, как Будда, а видишь — неразбериху.
Не оторвать глаза, не поднять надолго.
Солнце ушло, но оставило нас... и письма.
Мало ли дел у небесного ихтиолога? —
судьбы, вселенная и интернет-зависимость.
В письмах всё просто — «ушло, оставляю радугу.
Спросят: куда? — отвечайте: к врачу, сказало;
спросят: надолго? Но тут я вас не обрадую...
Ладно, пора — скоро поезд уйдет с вокзала».
Реки впадают в крайности — чуть и полностью,
чтоб человек мимикрировал в рыбу снова.
Б-г посмотрел котировки, погоду, новости,
взял человека, взял солнце,
и лепит слово.
N-тропия
на HedgeHog. Написать слова затем зачеркнуть слова
http://www.reshetoria.ru/user/HedgeHog/index.php?id=31818&page=1&ord=0
"Придёт серенький волчок и ухватит за бочок"
Ты заходишь в комнату, как старик,
гаснет свет. Желаете повторить?
Ты лежишь в кроватке: звуки, цвета, касания.
Месяц, звёзды... И ты не считаешь дни,
но волчок из тьмы преисподней, из западни
появляется и от небытия спасает.
Он не помнит вообще ни о ком уже.
Одной ногой - в вечность на ПМЖ,
а другой - в никуда (из строки в фигуру
умолчания), и разгляди пойди,
пока свищет ветер и снег летит,
как с одной он прыгает на другую.
А ты пьёшь растворимый, тебя трясет.
Досчитай до пяти, до пяти пятьсот,
покури сигарету, вторую, третью.
Начерти в своем ватмане love&peace
уходящими вдаль по оси абсцисс
до другого тысячелетия.
Говори. Что ты хочешь сказать? Не о том ли, как шла
Городскою рекою баржа по закатному следу,
Как две трети июня, до двадцать второго числа,
Встав на цыпочки, лето старательно тянется к свету,
Как дыхание липы сквозит в духоте площадей,
Как со всех четырех сторон света гремело в июле?
А что речи нужна позарез подоплека идей
И нешуточный повод - так это тебя обманули.
II
Слышишь: гнилью арбузной пахнул овощной магазин,
За углом в подворотне грохочет порожняя тара,
Ветерок из предместий донес перекличку дрезин,
И архивной листвою покрылся асфальт тротуара.
Урони кубик Рубика наземь, не стоит труда,
Все расчеты насмарку, поешь на дожде винограда,
Сидя в тихом дворе, и воочью увидишь тогда,
Что приходит на память в горах и расщелинах ада.
III
И иди, куда шел. Но, как в бытность твою по ночам,
И особенно в дождь, будет голою веткой упрямо,
Осязая оконные стекла, программный анчар
Трогать раму, что мыла в согласии с азбукой мама.
И хоть уровень школьных познаний моих невысок,
Вижу как наяву: сверху вниз сквозь отверстие в колбе
С приснопамятным шелестом сыпался мелкий песок.
Немудрящий прибор, но какое раздолье для скорби!
IV
Об пол злостью, как тростью, ударь, шельмовства не тая,
Испитой шарлатан с неизменною шаткой треногой,
Чтоб прозрачная призрачная распустилась струя
И озоном запахло под жэковской кровлей убогой.
Локтевым электричеством мебель ужалит - и вновь
Говори, как под пыткой, вне школы и без манифеста,
Раз тебе, недобитку, внушают такую любовь
Это гиблое время и Богом забытое место.
V
В это время вдовец Айзенштадт, сорока семи лет,
Колобродит по кухне и негде достать пипольфена.
Есть ли смысл веселиться, приятель, я думаю, нет,
Даже если он в траурных черных трусах до колена.
В этом месте, веселье которого есть питие,
За порожнею тарой видавшие виды ребята
За Серегу Есенина или Андрюху Шенье
По традиции пропили очередную зарплату.
VI
После смерти я выйду за город, который люблю,
И, подняв к небу морду, рога запрокинув на плечи,
Одержимый печалью, в осенний простор протрублю
То, на что не хватило мне слов человеческой речи.
Как баржа уплывала за поздним закатным лучом,
Как скворчало железное время на левом запястье,
Как заветную дверь отпирали английским ключом...
Говори. Ничего не поделаешь с этой напастью.
1987
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
