район, где стояла наша начальная школа
пустили "под каток" нового городского аэропорта
Мы знали "звёздочки" и "уточки"
и благородные "рондо",
лиловые чернила утречком
лили чернильницам на дно.
В мешочке тёмненьком сатиновом
качалася "непроливашка",
и был особою скотиною,
кто в драках
бился ей с отмашкой.
Под деревом, у остановки,
в боях пришкольного значения
чернила портили обновки
для мам забот и огорчения.
Кокардами в дубовых листиках
ситро мальчишки открывали,
а пепси, и другой муристики
тогда мы, к счастию, не знали.
В кустах делились бутербродами,
что мамы дали на обед,
и были все места изброжены…
Да вот пропал теперь их след.
Куда от времени нам деться?
С кого бы строгий взять ответ?
Ведь нас оставили без детства,
которого на месте нет.
Когда я утром просыпаюсь,
я жизни заново учусь.
Друзья, как сложно выпить чаю.
Друзья мои, какую грусть
рождает сумрачное утро,
давно знакомый голосок,
газеты, стол, окошко, люстра.
«Не говори со мной, дружок».
Как тень слоняюсь по квартире,
гляжу в окно или курю.
Нет никого печальней в мире —
я это точно говорю.
И вот, друзья мои, я плачу,
шепчу, целуясь с пустотой:
«Для этой жизни предназначен
не я, но кто-нибудь иной —
он сильный, стройный, он, красивый,
живёт, живёт себе, как бог.
А боги всё ему простили
за то, что глуп и светлоок».
А я со скукой, с отвращеньем
мешаю в строчках боль и бред.
И нет на свете сожаленья,
и состраданья в мире нет.
1995, декабрь
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
