ТАМ падал снег, наверное, не помню.
Я снова тут, и снег летит опять,
вокруг меня рисует цифры «пять»,
с собой зовёт, конечно, чуя ровню.
А я себе командую: «Стоять!»
Держусь за веру, взглядом – за часовню.
Сегодня и вчера, и прямо здесь
я лаю на рождающийся месяц
и вою, и до ночи в этой пьесе
я жалуюсь мигающей звезде
на яблоке в украшенном эфесе
о палевой томительной страде
по тем, кто ТАМ, спокоен и смиренен,
с улыбкой ждёт. Я к вам хочу, ТУДА,
где нет страданий, боли, холода
не делают бесформенных тюленей,
и не звучит расстрелом «никогда»,
и полусвет не равен полутени.
Собраться с духом, грызть, стоять, рычать.
Не спать, боец! Глядеть в зрачки Вселенной
и харкать рифмой, многословной пеной,
и биться в дверь без ручки и ключа…
Мосты стоят, краплёные сиеной,
над ними Псы – созвездием лучат.
И снова снег. Смешным щенком бездомным
хватаю пастью падающий пух.
Фальшивость чувств я пробую на слух,
на вкус – фальшивость жизни. Бесподобным
считаю опыт минимум до двух.
на три – к небесным псам единокровным.
Так беспомощно грудь холодела,
Но шаги мои были легки.
Я на правую руку надела
Перчатку с левой руки.
Показалось, что много ступеней,
А я знала — их только три!
Между кленов шепот осенний
Попросил: «Со мною умри!
Я обманут моей унылой
Переменчивой, злой судьбой».
Я ответила: «Милый, милый —
И я тоже. Умру с тобой!»
Это песня последней встречи.
Я взглянула на темный дом.
Только в спальне горели свечи
Равнодушно-желтым огнем.
1935
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
