Это так нестерпимо – мы вышли из этих вод,
где пупы поплавками чернели, где – что мы были?
Синеглазые вирусы, будущие дебилы,
выходящие в тартар через постыдный вход,
головастики, головы в складках из мятых ртов,
пескари из бассейнов маточных, из речушек…
Мы доили мам, священных своих коров,
мы давили кровь из тёмных сосцов-жемчужин.
А отцы играли в теннис – летал, как мяч,
судьбоносных имён комочек лохматой пряжи.
И, целуя в темя, тени давали квач,
и плескался уксус в чёрных фамильных чашах.
Мы просили войн – не тех, чтоб как «а la guerre», -
Настоящих, – нагие пушки, в ходу секиры…
А война заходила там, где должна быть дверь,
когда мы на корточках крючились над сортиром.
Нарывала рвами, рястом гнила земля,
надвигался бог слепым атмосферным фронтом…
Мы бросались в воду – водою была смола.
Мы бежали к мамам – и в рамы вставляли фото…
Мы так глупо, незряче-зряшно из этих рек,
по чужим следам, от себя не оставив следа,
вылетали – прямо в солнечный оберег,
словно мухи, или, в худшем – в удар газетный.
Так давно, так слепо – уже и не вспомнишь, как, -
может, в тёплых ладонях Офелий, в корнях кувшинок,
может, в жёстких зажимах бабки-широкий-шкаф,
может, просто – из ничего в ничего пружиня, -
безнадёга: мы всё таки вышли. Зачем? Куда?
Что за белый свет меж алыми поплавками?
Мы уже не помним, какая на вкус вода,
мы зато умеем кровоточить песками.
Червоеды-рты, взаимный планктон, - чьего
роду-племени, - боже, какое же нам-то дело?
Просто тело выходит из алых страдальцев-вод,
чтобы литься водой в чужое родное тело.
И в нейтральных глубинах, в нейтральной для всех ашдва
ничего не спра-ши-вать.
Мы целовались тут пять лет назад,
и пялился какой-то азиат
на нас с тобой — целующихся — тупо
и похотливо, что поделать — хам!
Прожекторы ночного дискоклуба
гуляли по зеленым облакам.
Тогда мне было восемнадцать лет,
я пьяный был, я нес изящный бред,
на фоне безупречного заката
шатался — полыхали облака —
и материл придурка азиата,
сжав кулаки в карманах пиджака.
Где ты, где азиат, где тот пиджак?
Но верю, на горе засвищет рак,
и заново былое повторится.
Я, детка, обниму тебя, и вот,
прожекторы осветят наши лица.
И снова: что ты смотришь, идиот?
А ты опять же преградишь мне путь,
ты закричишь, ты кинешься на грудь,
ты привезешь меня в свою общагу.
Смахнешь рукою крошки со стола.
Я выпью и на пять минут прилягу,
потом проснусь: ан жизнь моя прошла.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
