— Сушите весла, сэр. Еда ли смысл жизни?
Едали впрок и мы из баков* золотых,
Бросали карты, девок, жребий. Точно, Джимми?
— Ну да, богатства было много у святых.
— А помнишь, Джимми, в час рассветный над Тортугой,
Кривились аминги** недобро над водой?
Мы брали жизни, как берут красоток, грубо
И, насладившись, отпускали… в ров пустой.
— Ну да, красоток Смит*** попортил под Кампече,
Испанских мушек наколол на свой кинжал,
Что твой шашлык, обильно сдобренный картечью.
Его казнить нам обещался генерал.
— А сколько золота мы отмывали кровью,
Чтоб вновь грехами в Порт-Рояле**** обрасти!
То буканьера успокоишь хладнокровно,
То вознесешься над причастием мортир.
— Ну да, братва, как блудный пес, живешь сегодня
Единым днем, кусаешь смерть за тощий зад,
То пьяный рок тебя подстрелит в подворотне,
А то чума стрихнин подсыплет в самосад.
— И кто виновен в том, что жизнь такая стерва?
Мы божьи твари, но творим, черт знает что.
И гражданином был бы рад простым, примерным,
Да вкус свободы слишком терпкий и густой…
Почти светает. Гладь залива чуть тревожна,
Свобода давит сотней тысяч атмосфер.
Воды хлебнете, как богатства, будет тошно.
Сушите весла, сэр. Сушите весла, сэр.
---
*Бак — посуда, используется командой на корабле для приема пищи.
**Аминги — метки или деления, которые в форме шкалы помещаются на фор- и ахтерштевнях, но преимущественно на последних, и показывают (в футах), как глубоко корабль сидит в воде.
***Смит — флибустьер Льюис Смит. Взял приступом и ограбил испанский город Кампече, после чего испанцы поклялись не отпускать в живых ни одного пойманного флибустьера.
****Порт-Рояль — город на Ямайке, где пираты нашли надежное и почти неприступное убежище. В Порт-Рояле они сбывали награбленное, тратили «заработанные» деньги и организовывали новые пиратские кампании.
заброшу графомань.
подамся в флибустьеры,
попорчу все хорошие манеры,
от пуза буду есть и пить - без меры
и смерть за тощий зад кусат
- забросишь графомань?
- отстань!
))
Взойду на шаткие мостки, пойдите прочь потасканные львицы!
Я парус подниму, как брошенный на доски плащ корсара,
На что мне грязные портки поношенной и спившейся столицы?
Рублю канат. Иду в глухую графомань за золотом словесного начала.
Ах, да, простите мой язык, нелепый, недоступный и корявый
За то, что выразить не в силах красоту, невидимую больше никому.
Но как? Как донести слепым безмолвие небесного расплава,
Сказать глухим: вы слышите – уткнулся лбом котяра-ветер в твёрдую волну?
Давно это было, Льюис может и не Смит, а Scott, а Карпече брал Мишель де Граммон
не могу спорить с очевидцем 8)
Короче, пьёшь с французами, считаешь, что Граммон, с англичанами, что Скотт, а песню заводишь всё равно" Из-за острова на стрежень..."
смычное стихотворение, визуализируется у меня очень даже! Гуд,Злата!
лошара. даже буквы не могу верно расставить( СМАЧНОЕ, конечно же! Прости
пасипки тебе
Отличное стихотворение.
спасибо, наташа
угу, оборот речи (не обязательно)
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
И как он медлил, то мужи те,
по милости к нему Господней,
взяли за руку его, и жену его, и двух
дочерей его, и вывели его,
и поставили его вне города.
Бытие, 19, 16
Это вопли Содома. Сегодня они слышны
как-то слишком уж близко. С подветренной стороны,
сладковато пованивая, приглушенно воя,
надвигается марево. Через притихший парк
проблеснули стрижи, и тяжелый вороний карк
эхом выбранил солнце, дрожащее, как живое.
Небо просто читается. Пепел и птичья взвесь,
словно буквы, выстраиваются в простую весть,
что пора, брат, пора. Ничего не поделать, надо
убираться. И странник, закутанный в полотно,
что б его ни спросили, вчера повторял одно:
Уходи. Это пламя реальней, чем пламя Ада.
Собирайся. На сборы полдня. Соберешься – в путь.
Сундуки да архивы – фигня. Населенный пункт
предназначен к зачистке. Ты выживешь. Сущий свыше
почему-то доволен. Спасает тебя, дружок.
Ты ли прежде писал, что и сам бы здесь все пожог?
Что ж, прими поздравленья. Услышан. Ты складно пишешь.
Есть одно только пламя, писал ты, и есть одна
неделимая, но умножаемая вина.
Ты хотел разделить ее. Но решено иначе.
Вот тебе к исполненью назначенная судьба:
видеть все, и, жалея, сочувствуя, не судя,
доносить до небес, как неправедники свинячат.
Ни священник, ни врач не поможет – ты будешь впредь
нам писать – ты же зряч, и не можешь того не зреть,
до чего, как тебе до Сириуса, далеко нам.
Даже если не вслух, если скажешь себе: молчи,
даже если случайно задумаешься в ночи, -
все записывается небесным магнитофоном.
Ты б слыхал целиком эту запись: густой скулеж
искалеченных шавок, которым вынь да положь
им положенное положительное положенье.
Ты б взвалил их беду, тяжелейшую из поклаж?
Неуместно, безвестно, напрасно раздавлен - дашь
передышку дыре, обрекаемой на сожженье.
Начинай с тривиального: мой заблеванных алкашей,
изумленному нищему пуговицу пришей, -
а теперь посложнее: смягчай сердца убежденных урок,
исповедуй опущенных, увещевай ментов, -
и сложнейшее: власть. С ненавистных толпе постов
поправляй, что придумает царствующий придурок:
утешай обреченных, жалей палачей и вдов…
А не можешь – проваливай. Знать, еще не готов.
Занимайся своими письменными пустяками.
И глядишь, через годы, возьми да и подфарти
пониманье, прощенье и прочее. Но в пути
лучше не оборачивайся. Превратишься в камень.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.