Такие смешные слёзы – пахнут йодом и чайками.
Приходят внезапно (ничто не предвещало),
уходят, не застёгивая платков – чванятся.
В юном возрасте
опасно играть с взрывчаткой
непредсказуемой дамы –
эксцентричной старости:
синие чулки,
лиловые губы,
отпечатки классной доски в причёске.
Ученики отказываются брать в руки мел –
им противен
её запах,
голос,
пластик жёлтых подсолнухов,
выглядывающих щенком из клетчатой авоськи.
Её раздражает ливень.
Вечером
гладила ручку дивана, как пуделя.
Пила ромашку.
Пропалывала сорняки бровей.
Рассматривала картофель синяков,
говорила:
«такие большие –
наверное, радиация».
Слушала железную дорогу в чашке.
Хрустела печеньем – почти как пальцами.
Считала пальцы:
пятый,
десятый…
порядок.
Чего же
всё такое глупое –
уровень носовского незнайки,
крузовские пятницы,
совсем кризисные воскресения?
На подоконнике
ухмылялось горе проросшее,
такое луковое-луковое…
Слёзы собирались в цепочку из разных звеньев.
Думала – одинаковые.
Считала минуты, года, кольца,
кольца на пальцах,
переходила на сосны,
делилась зарубками слов на губах,
вкладывала их в свои морщины несуществующие,
как тампоны…
А всего-то и нужно было,
что молчать
в компании Сартра
или хотя бы Джойса.
И ощущать себя лампочкой,
освещающей чужие страницы,
прижимая к лицу сухие водоросли
своих ладоней.
Да, мне всегда неудобно отнимать время. Внимание дорогого стоит. Ваше стихотворение не уходит из головы. Говорить коротко о многом я пока не рискую, а у вас здорово получилось
да у меня не коротко... я многословна - это как болезнь.
про отнимать время - что вы, всё это - выбор каждого: давать отнимать у себя время, отдавать его, или же заниматься чем-то, что более важно в конкретный момент. вот и всё
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
Старик с извилистою палкой
И очарованная тишь.
И, где хохочущей русалкой
Над мертвым мамонтом сидишь,
Шумит кора старинной ивы,
Лепечет сказки по-людски,
А девы каменные нивы -
Как сказки каменной доски.
Вас древняя воздвигла треба.
Вы тянетесь от неба и до неба.
Они суровы и жестоки.
Их бусы - грубая резьба.
И сказок камня о Востоке
Не понимают ястреба.
стоит с улыбкою недвижной,
Забытая неведомым отцом,
и на груди ее булыжной
Блестит роса серебрянным сосцом.
Здесь девы срок темноволосой
Орла ночного разбудил,
Ее развеянные косы,
Его молчание удлил!
И снежной вязью вьются горы,
Столетних звуков твердые извивы.
И разговору вод заборы
Утесов, свержу падших в нивы.
Вон дерево кому-то молится
На сумрачной поляне.
И плачется, и волится
словами без названий.
О тополь нежный, тополь черный,
Любимец свежих вечеров!
И этот трепет разговорный
Его качаемых листов
Сюда идет: пиши - пиши,
Златоволосый и немой.
Что надо отроку в тиши
Над серебристою молвой?
Рыдать, что этот Млечный Путь не мой?
"Как много стонет мертвых тысяч
Под покрывалом свежим праха!
И я последний живописец
Земли неслыханного страха.
Я каждый день жду выстрела в себя.
За что? За что? Ведь, всех любя,
Я раньше жил, до этих дней,
В степи ковыльной, меж камней".
Пришел и сел. Рукой задвинул
Лица пылающую книгу.
И месяц плачущему сыну
Дает вечерних звезд ковригу.
"Мне много ль надо? Коврига хлеба
И капля молока,
Да это небо,
Да эти облака!"
Люблю и млечных жен, и этих,
Что не торопятся цвести.
И это я забился в сетях
На сетке Млечного Пути.
Когда краснела кровью Висла
И покраснел от крови Тисс,
Тогда рыдающие числа
Над бледным миром пронеслись.
И синели крылья бабочки,
Точно двух кумирных баб очки.
Серо-белая, она
Здесь стоять осуждена
Как пристанище козявок,
Без гребня и без булавок,
Рукой указав
Любви каменной устав.
Глаза - серые доски -
Грубы и плоски.
И на них мотылек
Крыльями прилег,
Огромный мотылек крылами закрыл
И синее небо мелькающих крыл,
Кружевом точек берег
Вишневой чертой огонек.
И каменной бабе огня многоточие
Давало и разум и очи ей.
Синели очи и вырос разум
Воздушным бродяги указом.
Вспыхнула темною ночью солома?
Камень кумирный, вставай и играй
Игор игрою и грома.
Раньше слепец, сторох овец,
Смело смотри большим мотыльком,
Видящий Млечным Путем.
Ведь пели пули в глыб лоб, без злобы, чтобы
Сбросил оковы гроб мотыльковый, падал в гробы гроб.
Гоп! Гоп! В небо прыгай гроб!
Камень шагай, звезды кружи гопаком.
В небо смотри мотыльком.
Помни пока эти веселые звезды, пламя блистающих звезд,
На голубом сапоге гопака
Шляпкою блещущий гвоздь.
Более радуг в цвета!
Бурного лета в лета!
Дева степей уж не та!
1919
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.