стой!
уходит в закрытые окна и двери.
есть ли план у тебя, чтоб ее удержать?
я тебе и в себя никогда не поверю...
тонко скрипнет в ночи подо мною кровать.
тускло всхлипнет затяжкой огонь сигареты.
на столе в предрассветии желтым пятном
те тревожные...
стойте...
предвестники,
эти...
да! -
мимозные ветки...
и дождь за окном.
...
Любовь сохраненная
сидишь перед рекой. я - сзади...
-- нет, сиди!
ловлю прохладу и журчанье вешних вод.
стою, сложив ладони на твоей груди.
ушами меж локтей, затылком на живот
прильнул.
Как близко мы!
как,
наконец,
близки!
могучая река течет сквозь нас свинцово,
уносит к морю грязь и мусор зимних дней.
а утки в мелководье суетятся бестолково...
на днях набухнут почки.
становится теплей.
Боясь расплескать, проношу головную боль
в сером свете зимнего полдня вдоль
оловянной реки, уносящей грязь к океану,
разделившему нас с тем размахом, который глаз
убеждает в мелочных свойствах масс.
Как заметил гном великану.
В на попа поставленном царстве, где мощь крупиц
выражается дробью подметок и взглядом ниц,
испытующим прочность гравия в Новом Свете,
все, что помнит твердое тело pro
vita sua - чужого бедра тепло
да сухой букет на буфете.
Автостадо гремит; и глотает свой кислород,
схожий с локтем на вкус, углекислый рот;
свет лежит на зрачке, точно пыль на свечном огарке.
Голова болит, голова болит.
Ветер волосы шевелит
на больной голове моей в буром парке.
1974
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
