Салют
Вчера из телевизора я слышал,
Такое, что не снилось и в бреду.
Известный журналист, с экрана злобой пыша,
Грозил сжечь штаты в ядерном аду.
Вещал не из думы или Кащенко,
По первому каналу ящика.
Бессовестность – доходнейшее свойство.
Народ за долбанный и бедный мой до коль?
Ты будешь верить лжи и медийного устройства.
Сегодня Украина - наша боль.
Из ящика тебе внушают мысль,
Что красть у брата не грешно, не стыдно.
Побойся бога, ну какой же смысл,
Плодить себе врагов, увы, не безобидно.
Когда у брата в доме жар огня,
Мы приросли его землею,
А обещали брата охранять,
Вон он в силке, и давим мы петлею.
Три с половиной сотни лет назад,
Народ российский дружно ликовал,
Народ украинский в России - всякий рад
И православный мир в величии вставал.
Когда мы вместе, мы непобедимы,
Об этом знает немец и француз.
Но бога мы прогневали в нелегкие годины,
Лишил нас разума, распался наш союз.
В момент три пьяных мужика,
За нас судьбу страны решили.
И не подумали, а жить то будем как,
Поделим Гоголя и Крым? Эх, дураки - спешили.
А мы, отметив, в августе победы,
Все разошлись и всякого не тронь
И в декабре не поняли, какие беды
Несет нам СНГ - троянский конь.
С тех пор с народом, всё не так.
Народу ящиком мозги промыли,
Хотел бы прокричать с экрана, но никак,
Таким, как я, им вход давно закрыли.
Слышны там голоса лишь тех,
Кто пишет письма с чувством одобрения.
Во мне все это вызывает горький смех,
А на душе тревога, сожаления.
И с ужасом смотрю я на салют.
Пируете, а про чуму забыли,
Похмелье будет горьким, бедный люд
Не ведает, что все мы натворили.
Пройдут года, обида не пройдет,
И значит нам не стать семьёй одной.
Когда прозрение всё-таки придет,
То проклянут того кто начал этот бой.
10. марта 2014 г.
Когда менты мне репу расшибут,
лишив меня и разума и чести
за хмель, за матерок, за то, что тут
ЗДЕСЬ САТЬ НЕЛЬЗЯ МОЛЧАТЬ СТОЯТЬ НА МЕСТЕ.
Тогда, наверно, вырвется вовне,
потянется по сумрачным кварталам
былое или снившееся мне —
затейливым и тихим карнавалом.
Наташа. Саша. Лёша. Алексей.
Пьеро, сложивший лодочкой ладони.
Шарманщик в окруженьи голубей.
Русалки. Гномы. Ангелы и кони.
Училки. Подхалимы. Подлецы.
Два прапорщика из военкомата.
Киношные смешные мертвецы,
исчадье пластилинового ада.
Денис Давыдов. Батюшков смешной.
Некрасов желчный.
Вяземский усталый.
Весталка, что склонялась надо мной,
и фея, что мой дом оберегала.
И проч., и проч., и проч., и проч., и проч.
Я сам не знаю то, что знает память.
Идите к чёрту, удаляйтесь в ночь.
От силы две строфы могу добавить.
Три женщины. Три школьницы. Одна
с косичками, другая в платье строгом,
закрашена у третьей седина.
За всех троих отвечу перед Богом.
Мы умерли. Озвучит сей предмет
музыкою, что мной была любима,
за три рубля запроданный кларнет
безвестного Синявина Вадима.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
