День дождём был в косую линейку расчерчен,
от него оставались следы на мольберте
прошлогодних газонов в привычных лекалах.
Лили эти дожди удивительно вяло.
На кустах трепетали под западным ветром
по-весеннему мокрые голые ветки.
А под звуки знакомого старого вальса
у перрона мой поезд на миг задержался.
Я махнула тебе на прощанье рукою:
ты останешься здесь - за ворчливой рекою.
Не смогла я семейное счастье нарушить:
всё, что было меж нами - край пропасти, случай,
скорый поезд, который так быстро уходит,
не имеющий прав в отношенье свободы.
Ты же знаешь прекрасно, что поздно иль рано,
но затянутся временем старые раны.
День дождём был в косую линейку расчерчен...
И уже наступал одиночества вечер.
Мой герой ускользает во тьму.
Вслед за ним устремляются трое.
Я придумал его, потому
что поэту не в кайф без героя.
Я его сочинил от уста-
лости, что ли, еще от желанья
быть услышанным, что ли, чита-
телю в кайф, грехам в оправданье.
Он бездельничал, «Русскую» пил,
он шмонался по паркам туманным.
Я за чтением зренье садил
да коверкал язык иностранным.
Мне бы как-нибудь дошкандыбать
до посмертной серебряной ренты,
а ему, дармоеду, плевать
на аплодисменты.
Это, — бей его, ребя! Душа
без посредников сможет отныне
кое с кем объясниться в пустыне
лишь посредством карандаша.
Воротник поднимаю пальто,
закурив предварительно: время
твое вышло. Мочи его, ребя,
он — никто.
Синий луч с зеленцой по краям
преломляют кирпичные стены.
Слышу рев милицейской сирены,
нарезая по пустырям.
1997
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
