-
Незаметные,
как взрыв Фукусимы,
призраки бабочек кружат
в тумане оврага.
Память хранит лишь пазлы архипелага,
которые не собираются без усилий.
В праздничном колпаке,
с ромом и пепси-колой,
как и всю без единого перерыва жизнь,
ты ни черта не делал.
Что было? Сколько не помню, всё шла неделя
и ничего такого.
С лихвой отдавая за всякий успех,
мы его превращали
в ожидаемый,
почти нежеланный.
Если и было чудом, что бабочка оживает,
то было им лишь вначале.
+
Проходят фигуры во мраке мрачные,
уходят во веки вечные,
не справляясь ни с большими задачами,
ни с задачами меньшими,
оставляют загадки бессмысленные,
никому во благо не служащие.
Как увидеть, чем мы сильны
и не спутать с окружающим ужасом?
Как использовать богом данное,
даже если использовать нечего,
как смириться и влиться в дальнее,
совершенное,
со-вершённое
чело-вечье...
Квартиру прокурили в дым.
Три комнаты. В прихожей шубы.
След сапога неизгладим
до послезавтра. Вот и губы
живут недолго на плече
поспешным оттиском, потёком
соприкоснувшихся под током,
очнувшихся в параличе.
Не отражает потолок,
но ежечасные набеги
теней, затмений, поволок
всю ночь удваивают веки.
Ты вдвое больше, чем вчера,
нежнее вдвое, вдвое ближе.
И сам я человек-гора,
сошедший с цирковой афиши.
Мы — дирижабли взаперти,
как под водой на спор, не дышим
и досчитать до тридцати
хотим — и окриков не слышим.
(1986)
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
