Может быть, нам уже перестать ненавидеть друг друга?
Лучше дольше (и тщательней что ли) искать чей-то взгляд,
если всадники-дни затянули надёжней подпруги
и опавшей листвою в горнило заката летят.
Если всадники-дни вострубили и вылили чашу
(чашу гнева), а солнце уже не покатится вспять
(понимаю – уже не вернуть, то что стало вчерашним),
может заново нам попытаться друг друга понять?
Только всадники-дни пересели вдруг с рыжих на пегих
(а местами и белых уже) и, не глядя назад,
месят стылую грязь, чуть прикрытую пятнами снега,
и по-прежнему неотвратимо уходят в закат.
Я вернулся в мой город, знакомый до слез,
До прожилок, до детских припухлых желез.
Ты вернулся сюда, так глотай же скорей
Рыбий жир ленинградских речных фонарей,
Узнавай же скорее декабрьский денек,
Где к зловещему дегтю подмешан желток.
Петербург! я еще не хочу умирать:
У тебя телефонов моих номера.
Петербург! У меня еще есть адреса,
По которым найду мертвецов голоса.
Я на лестнице черной живу, и в висок
Ударяет мне вырванный с мясом звонок,
И всю ночь напролет жду гостей дорогих,
Шевеля кандалами цепочек дверных.
Декабрь 1930
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
