Жил как святой и поступал по слову,
На свет бежал, меня любила жуть.
В отчаянии мотал на шею провод,
Но на краю я видел новый путь.
Когда же зубы потерял на полке
И по земле поплелся нагишом,
Махнул рукой - от правды нету толка.
И в темном небе звездочку нашел.
Небесным телом, прежде незнакомым,
Так водворилась около луны,
Что поневоле станешь астрономом.
Надел колпак, уехал на холмы,
Я забирался в рейсовый автобус
И набивал песками башмаки.
Я извертел провинциальный глобус
Переходил его материки,
Чтоб выбравшись на тракт провинциальный,
Задумчиво изламывая бровь,
Подняв свои на небо окуляры,
Ловить в расчеты звездочку-любовь,
Пусть девочка в заношенных нарядах,
Доступных придорожной босоте.
Сверхновой вспыхнет яростно и – рядом,
На мной определенной высоте,
Не низкими ночными пустырями
Не трассой дальнобойной, кочевой
Не в замкнутых объятьях полупьяных,
Дурманом заметенной головой,
По барам, по шалманам бандитизма,
Под мелодичный перезвон монет,
Но полетит моей орбитой жизни,
И мне ее отдаст фотопортрет!
….
Шиньон и бант, пугает белый-белый.
Комету Барби сходу не узнать…
Ты думаешь, за скучные пределы
Я не решусь тебя сопровождать?!
Я планы не меняю, а по плану
Пройти все точки, заданные мной:
Над Луна-парком, пляжем, рестораном…
И номером в гостинице - домой
Тебя верну, но это будет утром.
А в точке «ночь» притянутая мной
Ты шепчешь, стонешь и кусаешь губы
Ты в мертвом крике брызгаешь слюной…
И капли растворяют фотоснимок,
И утекают вниз, на пол и дно.
И только тени на стены откинет…
И - высота! И тускло, и темно…
…
Ночь умирает.
Ты подводишь губы.
Остался час, и краситься - резон?
Ты отвечаешь, мы любимых любим,
Что б каждый миг запомнился как сон.
А эти дни, что лягут между нами,
Прошли за день, за час, по счету «раз»…
Обратно едем. Я не выжимаю,
Но незаметно сбрасываю газ.
…Но почему умолкла в напряженье,
И смотришь терпеливо на меня?
Вдруг понимаю – ты под притяженьем
Иного тела, из иного дня.
Встанешь не с той ноги,
выйдут не те стихи.
Господи, помоги,
пуговку расстегни
ту, что под горло жмёт,
сколько сменил рубах,
сколько сменилось мод...
Мёд на моих губах.
Замысел лучший Твой,
дарвиновский подвид,
я, как смешок кривой,
чистой слезой подмыт.
Лабораторий явь:
щёлочи отними,
едких кислот добавь,
перемешай с людьми,
чтоб не трепал язык
всякого свысока,
сливки слизнув из их
дойного языка.
Чокнутый господин
выбрал лизать металл,
голову застудил,
губы не обметал.
Губы его в меду.
Что это за синдром?
Кто их имел в виду
в том шестьдесят седьмом?
Как бы ни протекла,
это моя болезнь —
прыгать до потолка
или на стену лезть.
Что ты мне скажешь, друг,
если не бредит Дант?
Если девятый круг
светит как вариант?
Город-герой Москва,
будем в восьмом кругу.
Я — за свои слова,
ты — за свою деньгу.
Логосу горячо
молится протеже:
я не готов ещё,
как говорил уже.
1995
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
