***
Он узнал ее между маем и сентябрем,
помнил только – стоял под жарой как мертвый,
желтизна впечаталась в окоем,
остальное – стерто.
Он сказал, ты одна, как перст, песчиночка, ты одна,
муж твой лета три, как в земельку давно помёр,
будем дюжить вдвоем, вдвоем.
Буду муж тебе, будешь мне жена.
Она мужа любила – ой, но заново попривыкла.
Помидоры висели крупные, словно тыквы,
да краснющие, как пропитЫтые рожи.
- Я беру тебя, будешь мне дороже,
и земли, и воздуха, и луны,
раз мы с первым мужем разделены.
Разводили нутрий, купили двух поросят.
Она вся была налитая, как яблоко, как стакан.
Дух хватает, как широка, баскА,
и глазища черные – самый яд.
Дом безденежьем был примят.
Вот уже зима, и дернуло холодить,
и гудело так, будто волки выли.
Он сказал ей – давай кредит, мы возьмем кредит
и за годик сумеем вылезть.
А поселок жил у снегов в плену,
вот-вот ребра домов поломит.
У нее на лопатку выкралась меланома.
Старший сын разошелся с женой и ну,
ну лакать под забором спирт.
Они взяли его к себе: «Голубок мой, спи,
спи мышонок мой непутевый,
пока туча потрясывает бородой,
пока топчет дождик по крышам резвый,
пусть тебя сохранит наш дом».
Меланому сумели срезать.
И вот год пробёг, она смотрит на облака.
- Ах, любовь моя, даль моя, отходишь ты, далека…
Новый муж глядит преданно из окна,
два кредита висят, ах Божечки, как бы знать,
где нас схватит твоя рука.
Хороший стих. Только он какой-то чужой. В смысле, не хочется его на себя примерять...
Да, хоть все и движется любовью, особо стихи, иногда любви в себе по отношению к описываемому сложно найти приличное количество. =(
Да нет, Ань, любви в себе приличное количество по отношению к описываемому как раз таки найти не сложно, я немного о другом... Если стихи - это энергетика, энергия, то некоторых видов энергий лучше остерегаться. Преломляется ведь всё, проецируется...
так и я ведь не выдумываю никогда, я пишу то, что есть рядом, потому бояться, что оно воплотится бессмысленно.. ведь оно уже воплощено.
Ну или я не понимаю, что за энергия (
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
Я волком бы
выгрыз
бюрократизм.
К мандатам
почтения нету.
К любым
чертям с матерями
катись
любая бумажка.
Но эту...
По длинному фронту
купе
и кают
чиновник
учтивый
движется.
Сдают паспорта,
и я
сдаю
мою
пурпурную книжицу.
К одним паспортам —
улыбка у рта.
К другим —
отношение плевое.
С почтеньем
берут, например,
паспорта
с двухспальным
английским левою.
Глазами
доброго дядю выев,
не переставая
кланяться,
берут,
как будто берут чаевые,
паспорт
американца.
На польский —
глядят,
как в афишу коза.
На польский —
выпяливают глаза
в тугой
полицейской слоновости —
откуда, мол,
и что это за
географические новости?
И не повернув
головы кочан
и чувств
никаких
не изведав,
берут,
не моргнув,
паспорта датчан
и разных
прочих
шведов.
И вдруг,
как будто
ожогом,
рот
скривило
господину.
Это
господин чиновник
берет
мою
краснокожую паспортину.
Берет -
как бомбу,
берет —
как ежа,
как бритву
обоюдоострую,
берет,
как гремучую
в 20 жал
змею
двухметроворостую.
Моргнул
многозначаще
глаз носильщика,
хоть вещи
снесет задаром вам.
Жандарм
вопросительно
смотрит на сыщика,
сыщик
на жандарма.
С каким наслажденьем
жандармской кастой
я был бы
исхлестан и распят
за то,
что в руках у меня
молоткастый,
серпастый
советский паспорт.
Я волком бы
выгрыз
бюрократизм.
К мандатам
почтения нету.
К любым
чертям с матерями
катись
любая бумажка.
Но эту...
Я
достаю
из широких штанин
дубликатом
бесценного груза.
Читайте,
завидуйте,
я -
гражданин
Советского Союза.
1929
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.