А больше мне не с кем, такая дурная порода.
Причина, как водится, в комплексах, страхе и лени.
Зачем я не лаю? Вот это была бы свобода,
не то что застенки цензурно-тугих откровений.
Тебе хорошо, ты простая плешивая сука.
Согласно киваешь в обмен на остатки биг-мака.
Ты знаешь, что людям понять не под силу друг друга,
не то что тебе, бессловесной побитой собаке.
Когда погребают эпоху,
Надгробный псалом не звучит,
Крапиве, чертополоху
Украсить ее предстоит.
И только могильщики лихо
Работают. Дело не ждет!
И тихо, так, господи, тихо,
Что слышно, как время идет.
А после она выплывает,
Как труп на весенней реке, —
Но матери сын не узнает,
И внук отвернется в тоске.
И клонятся головы ниже,
Как маятник, ходит луна.
Так вот — над погибшим Парижем
Такая теперь тишина.
5 августа 1940,
Шереметевский Дом
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
