...И молодится месяц, уколот шилом ели
И скачет оттого, беспечен и несносен,
И ветер растревожил струны сосен
И трупы пели, пели...
Я слышал сам!
Я сам смотрел -
Оскалилось село,
Не страшно, челюсти оград пусты,
Мертвецкие дома в немом молчании,
В седом молчании,
И в палисадниках топорщатся кусты,
Нет, это кости!
Не страшно, бросьте!
Не страшно!
Собаки покусали тишину,
Она на снег истёкла синетенью
И снова трупы – высохших растений
Что не стерпели, им в напрасную весну
нести пустоты тел...
И лес так заскучал и посерел.
Будто будильники
Стучат сердца старух до срока
Стучат, скрипят калитки,
Скрипят и стонут ставни,
Воют ставни!
Смерть смеется сбоку!
Я слышал сам, не страшно!
Нужны мне очень те сердца старух,
Мне бы спастись, пока снега не съели,
Пока луна, уснувшая на ели,
Застряла в иглах головой совиной,
И провода нависли паутиной,
На липкий иней ловят белых мух...
Слов на строчку и денег на тачку
ночью майской, на улице N,
как подарок, потом как подачку,
а потом — предлагая взамен
безусловно бессмертную душу
и условно здоровую плоть, —
я прошу, обращаясь наружу,
чтобы мог ты меня расколоть,
смять, как мнёт сигаретную пачку
от бессонницы вспухший хирург...
Слов на строчку и денег на тачку —
и хоть финским ножом, демиург.
Но внезапно проходит, проходит,
отпускает, играет отбой.
Так порою бывает: находит.
Мы не будем меняться с тобой.
Хитрых знаков, горящего взгляда
в обрамлении звёзд водяных,
мне, блаженному, больше не надо,
я, блаженный, свободен от них.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
