А от людей
всё чаще хочется
бежать.
От их брехни,
обид
и дележа,
от их заумств,
безумств
и перемен,
бежать
и сдаться
людоедам в плен.
И там в оправданной предтрапезной тоске
не сообщаться сорок дней ни с кем.
И все порядки поеда поправ,
не расщеплять творимого добра.
В конце тоннеля проблеск точно будет.
Ещё не ясно, кто все эти люди,
бежали от каких святых к каким.
Ещё не ясно, но шагаю к ним.
Благодарю за каждую дождинку.
Неотразимой музыке былого
подстукивать на пишущей машинке —
она пройдёт, начнётся снова.
Она начнётся снова, я начну
стучать по чёрным клавишам в надежде,
что вот чуть-чуть, и будет всё,
как прежде,
что, чёрт возьми, я прошлое верну.
Пусть даже так: меня не будет в нём,
в том прошлом,
только чтоб без остановки
лил дождь, и на трамвайной остановке
сама Любовь стояла под дождём
в коротком платье летнем, без зонта,
скрестив надменно ручки на груди, со
скорлупкою от семечки у рта. 12 строчек Рыжего Бориса,
забывшего на три минуты зло
себе и окружающим во благо.
«Olympia» — машинка,
«KYM» — бумага
Такой-то год, такое-то число.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
