Я верила, чуяла, знала всегда,
О том, что со мной приключится беда,
Что в том ощущенье особое есть,
Когда на руках пробивается шерсть,
Когда за спиной появляется хвост
И лапы хотят дотянуться до звезд,
И речи ненужный теряется дар,
И в сердце звериный бушует пожар,
И жажда погони, добычи восторг,
И прыгаешь в бездну, как будто поток
Подхватит и бросит на волю судьбы,
Спасет за секунду до... ах, если бы
Рассвет задержался еще на часок,
И мне, отпивая свободы глоток,
Лететь оголтело в кромешную тьму,
Не подчиняясь ни в чём никому,
И, отгоняя на кончик хвоста
Миг, когда снова я стану не та,
Мчаться, к земле волчью морду клоня,
Зная – никто не догонит меня!..
...Всё тяжелее мучительный бег,
Бьётся в сознании: я - человек!
Яркие, дикие видятся сны
В ночь восхождения полной луны.
Ну-ка взойди, пионерская зорька,
старый любовник зовёт.
И хорошенько меня опозорь-ка
за пионерский залёт.
Выпили красного граммов по триста –
и развезло, как котят.
Но обрывается речь методиста.
Что там за птицы летят?
Плыл, как во сне, над непьющей дружиной
вдаль журавлиный ли клин,
плыл, как понятие "сон", растяжимый,
стан лебединый ли, блин…
Птицы летели, как весть не отсюда
и не о красном вине.
И методист Малофеев, иуда,
бога почуял во мне.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
