Снова вспомнилось - недопетое,
Неизбывное, не своё:
То ль труба духовая дедова
И винтовки его цевьё;
То ль отчаянный голос бабушки
Смертным вечером под мостом;
То ли горло подростка-дядюшки,
Продырявленное свинцом;
То ли младшие детки-мальчики,
Стал кому колыбелькой – гроб;
То ли девочки Лили пальчики
И парнишки Бориса лоб…
Пятна крови засохшей лаковы…
Смолк гортани пробитый горн…
Сгинул дед-музыкант в концлагере,
Неозначенном до сих пор…
Сжило бабушку уголовное
Сталинградское вороньё…
Снова вспомнилось – родословное,
Неизведанное, моё…
***
Дед – Иван Алексеевич Тимшин, 1903 г.р. Духовик оркестра театра музкомедии; в 1941 году был мобилизован, попал в немецкий концлагерь в первые месяцы войны, считается без вести пропавшим.
Бабушка - Таисия Ивановна Тимшина – 1906 г.р. Убита грабителями в 1947 году под железнодорожным мостом в Сталинграде.
Их дети - мои дядья:
Владислав Иванович Тимшин - 1930 или 1931 г.р. В 1942 году в оккупированной части города выстрелом немецкого солдата получил пулевое ранение в горло. Умер через неделю….
Юлий Иванович Тимшин – приблизительно 1938 г. р. Умер младенцем от голода в 1942 году.
Вячеслав Иванович Тимшин – приблизительно 1940 г. р. Умер грудным в 1941 году.
Борис Иванович Тимшин – 1933 г. р. Осколочное ранение головы (лба), остался жив, воспитывался в детдоме, последующая судьба неизвестна...
Лилия Ивановна Тимшина - 1935 г. р. Осколочное ранение пальцев ноги, осталась жива, воспитывалась в детдоме; моя мама.
Когда менты мне репу расшибут,
лишив меня и разума и чести
за хмель, за матерок, за то, что тут
ЗДЕСЬ САТЬ НЕЛЬЗЯ МОЛЧАТЬ СТОЯТЬ НА МЕСТЕ.
Тогда, наверно, вырвется вовне,
потянется по сумрачным кварталам
былое или снившееся мне —
затейливым и тихим карнавалом.
Наташа. Саша. Лёша. Алексей.
Пьеро, сложивший лодочкой ладони.
Шарманщик в окруженьи голубей.
Русалки. Гномы. Ангелы и кони.
Училки. Подхалимы. Подлецы.
Два прапорщика из военкомата.
Киношные смешные мертвецы,
исчадье пластилинового ада.
Денис Давыдов. Батюшков смешной.
Некрасов желчный.
Вяземский усталый.
Весталка, что склонялась надо мной,
и фея, что мой дом оберегала.
И проч., и проч., и проч., и проч., и проч.
Я сам не знаю то, что знает память.
Идите к чёрту, удаляйтесь в ночь.
От силы две строфы могу добавить.
Три женщины. Три школьницы. Одна
с косичками, другая в платье строгом,
закрашена у третьей седина.
За всех троих отвечу перед Богом.
Мы умерли. Озвучит сей предмет
музыкою, что мной была любима,
за три рубля запроданный кларнет
безвестного Синявина Вадима.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
