Миллионы фантазий нас проведут
По заброшенным тропам небытия,
Где когда-то царили добро и уют,
Где был каждый наивен и чист как дитя.
Нам осталось гадать по замшелым камням,
Чем же так мироздание обидели мы,
Что полцарства теперь отдают за коня
И живут без ума, от сумы до тюрьмы…
Оглянись!
Этот ветер-предатель не смеет скомкать
То, что жизнь
Отняла у тебя и дарила опять.
Может, зря
Ты поверил в посул чужеродных богов…
А в полях
Отражается небо в глазах васильков…
В гря́зи тоже, бывает, находят алмаз,
И нехоженый лес дарит тайны свои.
Может, кто-то когда-то молился за нас,
Что родиться нам всем суждено от любви?
Мы врываемся в мир, полный боли и слез,
С беззаботной улыбкой на детских губах –
Это мудрость земли, это с нами Христос,
Кришна с Буддой, пророк Моисей и Аллах.
Ты в Христе!
Ты с незыблемой верой пойдешь хоть куда,
Чтоб во тьме
Постоянно горела любовь как звезда.
И уже
Не страшны отраженья озлобленных лиц,
А в душе,
Как весною шальной, щебетание птиц…
Непременно однажды наступит рассвет,
Чтобы краски свои подарить лишь тебе.
Будет помнить Вселенная тысячи лет
Про дыханье любви в обновленной судьбе.
И не нужно гадать разговоры и взгляд –
Небо знает уже обо всем наперед.
Утекут эти дни, и года пролетят –
От тебя твое счастье уже не уйдет.
Ты без дня
Сможешь просто прожить, но не сможешь пропеть.
Без огня
Ты согреешься, но не сумеешь согреть.
Горя прах
Унесется по ветру чуть погодя…
А в горах
Снова запах озона после дождя…
Обожди!
Соберется в кулак боль истерзанных душ,
А дожди
Выпьют этот содом затерявшихся луж.
Чудеса
Тяжелы, но бывают один раз в году…
А в лесах
Так же стонут кукушки себе на беду…
Из пасти льва
струя не журчит и не слышно рыка.
Гиацинты цветут. Ни свистка, ни крика,
никаких голосов. Неподвижна листва.
И чужда обстановка сия для столь грозного лика,
и нова.
Пересохли уста,
и гортань проржавела: металл не вечен.
Просто кем-нибудь наглухо кран заверчен,
хоронящийся в кущах, в конце хвоста,
и крапива опутала вентиль. Спускается вечер;
из куста
сонм теней
выбегает к фонтану, как львы из чащи.
Окружают сородича, спящего в центре чаши,
перепрыгнув барьер, начинают носиться в ней,
лижут морду и лапы вождя своего. И, чем чаще,
тем темней
грозный облик. И вот
наконец он сливается с ними и резко
оживает и прыгает вниз. И все общество резво
убегает во тьму. Небосвод
прячет звезды за тучу, и мыслящий трезво
назовет
похищенье вождя -
так как первые капли блестят на скамейке -
назовет похищенье вождя приближеньем дождя.
Дождь спускает на землю косые линейки,
строя в воздухе сеть или клетку для львиной семейки
без узла и гвоздя.
Теплый
дождь
моросит.
Как и льву, им гортань
не остудишь.
Ты не будешь любим и забыт не будешь.
И тебя в поздний час из земли воскресит,
если чудищем был ты, компания чудищ.
Разгласит
твой побег
дождь и снег.
И, не склонный к простуде,
все равно ты вернешься в сей мир на ночлег.
Ибо нет одиночества больше, чем память о чуде.
Так в тюрьму возвращаются в ней побывавшие люди
и голубки - в ковчег.
1967
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
Авторизация
Камертон
