До пят, что блестит в лучах софитов, стан
Узкий перехвачен поясом-цепью,
И так может быть ещё - корсет цветов
Крови капиллярной и одинокой
Безлунной, беззвёздной ночи, или - в белом вся,
Словно ангел, иногда - Пьеро с крыльями, - будто
Реальными, в маске грима, может - в майке, что
Чёрной тканью облегает грудь - девушка точно,
Джинсах, ну, или - длинное пальто
Приталенное - модница-красавица -
Коричневое, иль полупрозрачное
Нечто на лямках; рваная, красоты
Чарующей трагической спадающая шаль;
Губы - накрашены темно, или - натуральность...;
Писательница, песни бесподобны... - никогда
Мне человека повстречать с текстами, реальность
В которых - стопроцентна - раньше не
Случалось...; фрагмент из книги её прозы -
"Алиса в стране..." по духу - люблю... Люди,
Сходите, выступленье, верьте, в вас
Впечатленье... Ах, да! - в руках - сигарета дамская,
Гитара, иль веер - всё благородно...
Сегодня сон-чудо видела - Ольга
(Непонятно где), зал с пустыми тремя сиденьями
Каждыми, бархатными, я; вдруг она сходит со
Сцены, что-то говорит и садится рядом, но
Вдруг... иная - обрамлён - плат - овал лица, - слова
Тихие, нежные, в бреду будто, с улыбкой на
Нас глядя, произносит... И напоследок - голос
С бесподобным тембром - жёстким, но необычным,
Непохожим на другие, странным, красивым...
И, через - промелькнут недели, надеюсь, быстро -
Четыре месяца и пятнадцать дней -
Явленье в Ярославле сей волшебницы в свете
Сценическом... Талант, достойный строк стихотворца
Прекрасных... слушаю - восторги лишь...
Иаков сказал: Не отпущу Тебя, пока не благословишь меня.
Бытие, 32, 26.
Всё снаружи готово. Раскрыта щель. Выкарабкивайся, балда!
Кислый запах алькова. Щелчок клещей, отсекающих навсегда.
Но в приветственном крике – тоска, тоска. Изначально – конец, конец.
Из тебе предназначенного соска насыщается брат-близнец.
Мой большой первородный косматый брат. Исполать тебе, дураку.
Человек – это тот, кто умеет врать. Мне дано. Я могу, могу.
Мы вдвоем, мы одни, мы одних кровей. Я люблю тебя. Ты мой враг.
Полведра чечевицы – и я первей. Всё, свободен. Гуляй, дурак.
Словно черный мешок голова слепца. Он сердит, не меня зовёт.
Невеликий грешок – обмануть отца, если ставка – Завет, Завет.
Я – другой. Привлечен. Поднялся с колен. К стариковской груди прижат.
Дело кончено. Проклят. Благословен. Что осталось? Бежать, бежать.
Крики дикой чужбины. Бездонный зной. Крики чаек, скота, шпанья.
Крики самки, кончающей подо мной. Крики первенца – кровь моя.
Ненавидеть жену. Презирать нагой. Подминать на чужом одре.
В это время мечтать о другой, другой: о прекрасной сестре, сестре.
Добиваться сестрицы. Семь лет – рабом их отца. Быть рабом раба.
Загородки. Границы. Об стенку лбом. Жизнь – проигранная борьба.
Я хочу. Я хочу. Насейчас. Навек. До утра. До последних дат.
Я сильнее желания. Человек – это тот, кто умеет ждать.
До родимого дома семь дней пути. Возвращаюсь – почти сдаюсь.
Брат, охотник, кулема, прости, прости. Не сердись, я боюсь, боюсь.
...Эта пыль золотая косых песков, эта стая сухих пустот –
этот сон. Никогда я не видел снов. Человек? Человек – суть тот,
кто срывает резьбу заводных орбит, дабы вольной звездой бродить.
Человек – это тот, кто умеет бить. Слышишь, Боже? Умеет бить.
Равнозначные роли живых картин – кто по краю, кто посреди?
Это ты в моей воле, мой Господин. Победи – или отойди.
Привкус легкой победы. Дела, дела. Эко хлебово заварил.
Для семьи, для народа земля мала. Здесь зовут меня - Израиль.
Я – народ. Я – семья. Я один, как гриб. Загляни в себя: это я.
Человек? Человек – он тогда погиб. Сыновья растут, сыновья.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
