Гуляющая сама по себе (обормотка на «Лапа с кошкой», SamarkandA)
Смотри мне в глаза – видишь большую кошку?
Душа сама по себе всегда приходит,
глядит из окна, опять умывает лапу,
вновь оживляет дом довольным урчаньем:
— Все дома по сути своей похожи, —
помнит о каждом, но рассказать не захочет,
перебирает лапами ветхую память,
когти впускает, играет тряпицами ловко.
Копятся жизни, пристанища, окна и двери…
Я не знаю, в каком из своих воплощений
кошка-душа наконец-то умоет лапы?
Может быть в этом… И будет ходить по крышам
дальних галактик, а я – старый дом без кошки –
буду врастать печально в сырую землю.
не плачь, волчик, я тебе вечером в дом без кошки домового подкину, для компании и шоб веселей
эээ, он с моим подерётся, лучше не надь)
поздна!
кто собрался в гости, того не остановишь(у меня мирный, токо дурным привычкам научить может)
эх, получит твой мирный)))
да и дом пока что с кошкой ;)
волк домовушу не обидит))
сатри иди!
Наволчила, накошила. Хорошее).
пасип)
Слишком скорбно, открой ставни!
*И будет ходить по крышам // дальних галактик* - это хорошо.
Но ваабщета, не то, что кошка, но даже и олень станет когда-нить буддой (так говорят, по крайней мере)
За окошком свету мало,
белый снег валит-валит.
Возле Курского вокзала
домик маленький стоит.
За окошком свету нету.
Из-за шторок не идет.
Там печатают поэта —
шесть копеек разворот.
Сторож спит, культурно пьяный,
бригадир не настучит;
на машине иностранной
аккуратно счетчик сбит.
Без напряга, без подлянки
дело верное идет
на Ордынке, на Полянке,
возле Яузских ворот...
Эту книжку в ползарплаты
и нестрашную на вид
в коридорах Госиздата
вам никто не подарит.
Эта книжка ночью поздней,
как сказал один пиит,
под подушкой дышит грозно,
как крамольный динамит.
И за то, что много света
в этой книжке между строк,
два молоденьких поэта
получают первый срок.
Первый срок всегда короткий,
а добавочный — длинней,
там, где рыбой кормят четко,
но без вилок и ножей.
И пока их, как на мине,
далеко заволокло,
пританцовывать вело,
что-то сдвинулось над ними,
в небесах произошло.
За окошком света нету.
Прорубив его в стене,
запрещенного поэта
напечатали в стране.
Против лома нет приема,
и крамольный динамит
без особенного грома
прямо в камере стоит.
Два подельника ужасных,
два бандита — Бог ты мой! —
недолеченных, мосластых
по Шоссе Энтузиастов
возвращаются домой.
И кому все это надо,
и зачем весь этот бред,
не ответит ни Лубянка,
ни Ордынка, ни Полянка,
ни подземный Ленсовет,
как сказал другой поэт.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.