Гуляющая сама по себе (обормотка на «Лапа с кошкой», SamarkandA)
Смотри мне в глаза – видишь большую кошку?
Душа сама по себе всегда приходит,
глядит из окна, опять умывает лапу,
вновь оживляет дом довольным урчаньем:
— Все дома по сути своей похожи, —
помнит о каждом, но рассказать не захочет,
перебирает лапами ветхую память,
когти впускает, играет тряпицами ловко.
Копятся жизни, пристанища, окна и двери…
Я не знаю, в каком из своих воплощений
кошка-душа наконец-то умоет лапы?
Может быть в этом… И будет ходить по крышам
дальних галактик, а я – старый дом без кошки –
буду врастать печально в сырую землю.
не плачь, волчик, я тебе вечером в дом без кошки домового подкину, для компании и шоб веселей
эээ, он с моим подерётся, лучше не надь)
поздна!
кто собрался в гости, того не остановишь(у меня мирный, токо дурным привычкам научить может)
эх, получит твой мирный)))
да и дом пока что с кошкой ;)
волк домовушу не обидит))
сатри иди!
Наволчила, накошила. Хорошее).
пасип)
Слишком скорбно, открой ставни!
*И будет ходить по крышам // дальних галактик* - это хорошо.
Но ваабщета, не то, что кошка, но даже и олень станет когда-нить буддой (так говорят, по крайней мере)
Здесь жил Швейгольц, зарезавший свою
любовницу – из чистой показухи.
Он произнес: «Теперь она в Раю».
Тогда о нем курсировали слухи,
что сам он находился на краю
безумия. Вранье! Я восстаю.
Он был позер и даже для старухи -
мамаши – я был вхож в его семью -
не делал исключения.
Она
скитается теперь по адвокатам,
в худом пальто, в платке из полотна.
А те за дверью проклинают матом
ее акцент и что она бедна.
Несчастная, она его одна
на свете не считает виноватым.
Она бредет к троллейбусу. Со дна
сознания всплывает мальчик, ласки
стыдившийся, любивший молоко,
болевший, перечитывавший сказки...
И все, помимо этого, мелко!
Сойти б сейчас... Но ехать далеко.
Троллейбус полн. Смеющиеся маски.
Грузин кричит над ухом «Сулико».
И только смерть одна ее спасет
от горя, нищеты и остального.
Настанет май, май тыща девятьсот
сего от Р. Х., шестьдесят седьмого.
Фигура в белом «рак» произнесет.
Она ее за ангела, с высот
сошедшего, сочтет или земного.
И отлетит от пересохших сот
пчела, ее столь жалившая.
Дни
пойдут, как бы не ведая о раке.
Взирая на больничные огни,
мы как-то и не думаем о мраке.
Естественная смерть ее сродни
окажется насильственной: они -
дни – движутся. И сын ее в бараке
считает их, Господь его храни.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.