Мужчина - кошелёк,
мужчина - рогоносец:
пусть сыплется песок
и всё редеет проседь.
Зато я ем обед
на майсенском фарфоре.
И летом много лет
купаюсь в тёплом море.
У Золотых Песков
Болгарии лучистой
я нахожу любовь
внезапную, как выстрел.
Гремучую, как смерть
от ядовитых змей.
Но я могу посметь,
и поиграю с ней.
А осенью вернусь
и каяться не стану:
среди дарёных бус
на днище чемодана
карандашом портрет -
улика-талисман,
моих проделок след -
очередной роман.
Еще скрежещет старый мир,
И мать еще о сыне плачет,
И обносившийся жуир
Еще последний смокинг прячет,
А уж над сетью невских вод,
Где тишь – ни шелеста, ни стука –
Всесветным заревом встает
Всепомрачающая скука.
Кривит зевотою уста
Трибуна, мечущего громы,
В извивах зыбкого хвоста
Струится сплетнею знакомой,
Пестрит мазками за окном,
Где мир, и Врангель, и Антанта,
И стынет масляным пятном
На бледном лике спекулянта.
Сегодня то же, что вчера,
И Невский тот же, что Ямская,
И на коне, взамен Петра,
Сидит чудовище, зевая.
А если поступью ночной
Идет прохожий торопливо,
В ограде Спаса на Сенной
Увидит он осьмое диво:
Там, к самой паперти оттерт
Волной космического духа,
Простонародный русский черт
Скулит, почесывая ухо.
1920
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
