Знаете, я его тоже ни разу не смотрел, и почему-то ничуть об этом не жалею. Как сказано в одном моём почти автобиографическом тексте:
"Когда-то я всей душой ненавидел love-story.
Впрочем, я их и сейчас не люблю. "
Такой вот извращенец)))
тайное общество и-цев)))
остались непотопляемые люди!(в слезах)))
Напишу нечто подобное в дни хандры или депрессии, но меня не поймут... Хотя я Вас прекрасно понимаю. Примите мою благодарность рисковость предприятия!
Поймут-поймут, ещё как поймут! Хандра и депрессия у всех бывают)))
раз не поймут, два не поймут, там и привыкнут))
спасибо, Веруша, тут хуже, если сам себя перестанешь понимать
))дна не бывает в нашей фляжке
и даже совершив промашку
усевшись на Титаник скверный
мы не утонем – это верно
нам океаны по колено
да здравствует Финка, первый оптимист на этом никак не потопляемом до конца судне!
раз океаны по колено,
то это - скверно.
уж лучше выкупаться в ванне,
чем в неформатном океане.
а коль во фляжке нету дна,
то на хрена она нужна?
да)) с практической точки зрения ее, дырявую, только в стих и вставишь
себе Финка, понятно, целую оставил
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
Когда менты мне репу расшибут,
лишив меня и разума и чести
за хмель, за матерок, за то, что тут
ЗДЕСЬ САТЬ НЕЛЬЗЯ МОЛЧАТЬ СТОЯТЬ НА МЕСТЕ.
Тогда, наверно, вырвется вовне,
потянется по сумрачным кварталам
былое или снившееся мне —
затейливым и тихим карнавалом.
Наташа. Саша. Лёша. Алексей.
Пьеро, сложивший лодочкой ладони.
Шарманщик в окруженьи голубей.
Русалки. Гномы. Ангелы и кони.
Училки. Подхалимы. Подлецы.
Два прапорщика из военкомата.
Киношные смешные мертвецы,
исчадье пластилинового ада.
Денис Давыдов. Батюшков смешной.
Некрасов желчный.
Вяземский усталый.
Весталка, что склонялась надо мной,
и фея, что мой дом оберегала.
И проч., и проч., и проч., и проч., и проч.
Я сам не знаю то, что знает память.
Идите к чёрту, удаляйтесь в ночь.
От силы две строфы могу добавить.
Три женщины. Три школьницы. Одна
с косичками, другая в платье строгом,
закрашена у третьей седина.
За всех троих отвечу перед Богом.
Мы умерли. Озвучит сей предмет
музыкою, что мной была любима,
за три рубля запроданный кларнет
безвестного Синявина Вадима.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.