Как долго не виделись! Тысячи лунных дней...
И только сегодня разлуки замкнулся круг.
Цветет дамиана... Ты слышишь, как тает звук
в моих поцелуях, которые грез нежней?
На кончиках пальцев фантомы моих... «люблю»...
Разбуженных чувств не вмещает флакон души.
И льется по венам желание... И в тиши
звучит дамиана прелюдией... «Я люблю...»
В мажоре все радостней бабочек кружит рой.
Летят мотыльки сквозь объятья на алость губ.
В сладчайшей истоме,
...............................струящихся в полночь румб,
летим на огонь мотыльками и мы с тобой.
Летим, обжигаясь... Все явственней плоти дрожь.
Все чаще стаккато - тобою... дышать, дышать..!
Твои поцелуи влюбленно в руках качать,
пыльцу рассыпая, по бархату влажных кож.
Пыльцу дамианы вдыхать, словно опий нег.
И пить вожделенно нектар, что дает родник.
Люби меня нежно! Так короток счастья миг!
Люби!
...................Обещали на завтра... снег...
Олег Поддобрый. У него отец
был тренером по фехтованью. Твердо
он знал все это: выпады, укол.
Он не был пожирателем сердец.
Но, как это бывает в мире спорта,
он из офсайда забивал свой гол.
Офсайд был ночью. Мать была больна,
и младший брат вопил из колыбели.
Олег вооружился топором.
Вошел отец, и началась война.
Но вовремя соседи подоспели
и сына одолели вчетвером.
Я помню его руки и лицо,
потом – рапиру с ручкой деревянной:
мы фехтовали в кухне иногда.
Он раздобыл поддельное кольцо,
плескался в нашей коммунальной ванной...
Мы бросили с ним школу, и тогда
он поступил на курсы поваров,
а я фрезеровал на «Арсенале».
Он пек блины в Таврическом саду.
Мы развлекались переноской дров
и продавали елки на вокзале
под Новый Год.
Потом он, на беду,
в компании с какой-то шантрапой
взял магазин и получил три года.
Он жарил свою пайку на костре.
Освободился. Пережил запой.
Работал на строительстве завода.
Был, кажется, женат на медсестре.
Стал рисовать. И будто бы хотел
учиться на художника. Местами
его пейзажи походили на -
на натюрморт. Потом он залетел
за фокусы с больничными листами.
И вот теперь – настала тишина.
Я много лет его не вижу. Сам
сидел в тюрьме, но там его не встретил.
Теперь я на свободе. Но и тут
нигде его не вижу.
По лесам
он где-то бродит и вдыхает ветер.
Ни кухня, ни тюрьма, ни институт
не приняли его, и он исчез.
Как Дед Мороз, успев переодеться.
Надеюсь, что он жив и невредим.
И вот он возбуждает интерес,
как остальные персонажи детства.
Но больше, чем они, невозвратим.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
