Сгорает солнце, ветер ласков,
И горизонт без приговора
(Но позовите стайку птиц –
Крыло на солнце так прозрачно),
И заколдованная сказка
Не помнит собственных границ.
На берегу сидит Пандора,
Пытаясь затолкать обратно...
Нет, с этим все и так понятно,
А пусть с печальным взором дева
Сидит на берегу пустынном
(Пустынном – значит, можно плавать,
Так для сюжета интересней,
Потом совсем случится Троя).
Но там еще другие главы:
Плывут по волнам с бурей вместе
Не корабли, а дирижабли
(Пусть дирижабли, ведь красиво.
Да пусть хоть кто-то! – заколдуем,
У нас название такое.
И вообще – за то, что долго).
А рядом перья щиплет птица –
Сегодня это Вещий Ворон
(Вот пусть вещает, но туманно.
Но так, чтоб каждый догадался).
Кто не поверит – очень жалко
(И берег все-таки пустынный…).
А он еще умеет песни,
Хоть «Что ты вьешься….» (без гитары,
Ну, птица все же, где там руки?)
И вот поет он, в небе звезды,
И дирижабли к ним несутся...
Вот прямо с моря – в безвоздушном
(Тут перекур, и неизвестно,
Кого отправили на подвиг.
Но надо как-нибудь закончить,
А так надежней – не вернутся).
И смотришь вдаль – и грустно-грустно
От этих звезд и дирижаблей
(Но в основном – того, что в рифму),
И птица путает намеки
(Устала, сами разберутся).
Иди сюда, авгур пернатый,
Есть бутерброд с вороньим сыром.
Ты столько раз его роняла –
Вот помолчи и хоть попробуй.
На фоне Афонского монастыря
потягивать кофе на жаркой веранде,
и не вопреки, и не благодаря,
и не по капризу и не по команде,
а так, заговаривая, говоря.
Куда повело... Не следить за собой.
Куда повело... Не подыскивать повод.
И тычется тучное (шмель или овод?),
украшено национальной резьбой,
создание и вылетает на холод.
Естественной лени живое тепло.
Истрёпанный номер журнала на пляже
Ты знаешь, что это такое. Число
ушедших на холод растёт, на чело
кладя отпечаток любви и пропажи,
и только они, и ещё кофейку.
И море, смотри, ни единой медузы.
За длинные ноги и чистые узы!
Нам каяться не в чем, отдай дураку
журнал, на кавказском базаре арбузы,
и те, по сравнению с ним на разрез —
белее крыла голодающей чайки.
Бессмысленна речь моя в противовес
глубоким речам записного всезнайки,
с Олимпа спорхнул он, я с дерева слез.
Я видел, укрывшись ветвями, тебя,
я слышал их шёпот и пение в кроне.
И долго молчал, погружённый в себя,
нам хватит борозд на господней ладони,
язык отпуская да сердце скрепя.
1988
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
