Мой давний приятель, душа компании,
которого за глаза по-доброму звали Вред Падлыч,
пошел поздно вечером выбрасывать мусор
(в Братске тогда еще не было мусоропроводов
и жены с боем заставляли мужей
выполнять эту нехитрую домашнюю повинность.)
Гости меж тем оставались доигрывать
в карты
и пили чай.
Вышел в чем был –
в трико, домашних тапочках на босу ногу,
однако домой
так и не вернулся.
Спохватились,
бросились искать…
но обнаружили лишь пустое ведро
аккуратно стоящее у мусорного контейнера.
Так наш приятель
в трико и тапках
исчез совершенно таинственно
и казалось безвозвратно...
Мы не на шутку разволновались,
размахивали руками
и раскручивали друг перед другом
хмельную неуемную тревогу,
однако жена друга
удивительно спокойно
и даже чуть отстранённо
прокомментировала -
да куда ж он от меня
денется…
Действительно: через три дня Вред Падлыч
возвратился домой в новой одежде и сандалиях,
а его трико и тапки
аккуратно лежали в просторной
красной авоське
в обнимку с парой бутылок отличного коньяка
Как оказалось,
в тот вечер рядом с мусорным контейнером
проезжала машина, за рулем которой сидел его старый
боевой товарищ - не виделись много лет.
И Вред Падлыч сел в кабину поговорить
задушевно с другом,
а тот и повез его с собой...
Лишь на выезде из Братска
Вред Падлыч удивлённо спросил:
- А куда мы едем?
- В Усть-Илимск! Там и поговорим спокойно за рюмочкой...
- Ладно,- примирительно махнул рукой, а потом только и добавил:
- Чай, ведро не пропадёт!
И оба вспоминали три фронтовых года,
как плечом к плечу в окопе просидели,
сколько раз в атаку ходили,
сколько пулевых,сколько колотых,
сколько консервов съели...
А это что-то значит в мужской жизни!
Мы начали было его ругать,
но жена пожала плечами
так же спокойно, как и в тот вечер,
тихо сказала:
я же вам говорила - нечего было беспокоиться...
и пошла на кухню греть чайник, готовить бутерброды.
Подробности поездки остались за кадром.
Только и спросил наш путешественник:
- А ведро, ведро-то хоть вернули домой?
- Куда оно денется,- съехидничала жена. - Стоит вот полнёхонькое,
Тебя дожидается...
И наш друг, повинно вздохнув,взялся было выносить
- Ну, нет,- возразили гости. И отправили с мусорным
ведром одного из нас, который всегда возвращается домой вовремя.
Светало поздно. Одеяло
Сползало на пол. Сизый свет
Сквозь жалюзи мало-помалу
Скользил с предмета на предмет.
По мере шаткого скольженья,
Раздваивая светотень,
Луч бил наискосок в "Оленью
Охоту". Трепетный олень
Летел стремглав. Охотник пылкий
Облокотился на приклад.
Свет трогал тусклые бутылки
И лиловатый виноград
Вчерашней трапезы, колоду
Игральных карт и кожуру
Граната, в зеркале комода
Чертил зигзаги. По двору
Плыл пьяный запах - гнали чачу.
Индюк барахтался в пыли.
Пошли слоняться наудачу,
Куда глаза глядят пошли.
Вскарабкайся на холм соседний,
Увидишь с этой высоты,
Что ночью первый снег осенний
Одел далекие хребты.
На пасмурном булыжном пляже
Откроешь пачку сигарет.
Есть в этом мусорном пейзаже
Какой-то тягостный секрет.
Газета, сломанные грабли,
Заржавленные якоря.
Позеленели и озябли
Косые волны октября.
Наверняка по краю шири
Вдоль горизонта серых вод
Пройдет без четверти четыре
Экскурсионный теплоход
"Сухум-Батум" с заходом в Поти.
Он служит много лет подряд,
И чайки в бреющем полете
Над ним горланят и парят.
Я плавал этим теплоходом.
Он переполнен, даже трюм
Битком набит курортным сбродом -
Попойка, сутолока, шум.
Там нарасхват плохое пиво,
Диск "Бони М", духи "Кармен".
На верхней палубе лениво
Господствует нацмен-бармен.
Он "чита-брита" напевает,
Глаза блудливые косит,
Он наливает, как играет,
Над головой его висит
Генералиссимус, а рядом
В овальной рамке из фольги,
Синея вышколенным взглядом,
С немецкой розовой ноги
Красавица капрон спускает.
Поют и пьют на все лады,
А за винтом, шипя, сверкает
Живая изморозь воды.
Сойди с двенадцати ступенек
За багажом в похмельный трюм.
Печали много, мало денег -
В иллюминаторе Батум.
На пристани, дыша сивухой,
Поможет в поисках жилья
Железнозубая старуха -
Такою будет смерть моя...
Давай вставай, пошли без цели
Сквозь ежевику пустыря.
Озябли и позеленели
Косые волны октября.
Включали свет, темнело рано.
Мой незадачливый стрелок
Дремал над спинкою дивана,
Олень летел, не чуя ног.
Вот так и жить. Тянуть боржоми.
Махнуть рукой на календарь.
Все в участи приемлю, кроме...
Но это, как писали встарь,
Предмет особого рассказа,
Мне снится тихое село
Неподалеку от Кавказа.
Доселе в памяти светло.
1980
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
