Затылку уютно
в корзинке, сплетённой из пальцев,
спине благодатно
к прохладной земле прижиматься
Ну, что ты кричишь,
где я, где?
Возлежу под забором,
прикинувшись лихо
тем самым божественным сором.
По слову, что было
(и ныне и присно)
красиво,
растут сквозь меня
лопухи, одуванчик… крапива…
Ожгла в наказанье –
не то чтобы больно, но, всё же,
напомнила боль,
но врачует ожог подорожник…
Кружится оса,
заползает в бумажный стаканчик
промокший, помятый,
как я – закатившийся дачник –
пустой, бесполезный,
зане беззаконно счастливый,
в целебной траве
под российской плакучей оливой…
Вот здесь я жил давным-давно - смотрел кино, пинал говно и пьяный выходил в окно. В окошко пьяный выходил, буровил, матом говорил и нравился себе и жил. Жил-был и нравился себе с окурком "БАМа" на губе.
И очень мне не по себе, с тех пор как превратился в дым, а также скрипом стал дверным, чекушкой, спрятанной за томом Пастернака - нет, не то.
Сиротством, жалостью, тоской, не музыкой, но музыкой, звездой полночного окна, отпавшей литерою "а", запавшей клавишею "б":
Оркестр играет н тру е - хоронят Петю, он де ил. Витюр хмуро р скурил окурок, ст рый ловел с, стоит и пл чет дядя Ст с. И те, кого я сочинил, плюс эти, кто вз пр вду жил, и этот двор, и этот дом летят н фоне голу ом, летят неведомо куд - кр сивые к к никогда.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
