Зябко и мрачно в доме пустом,
В городе странном, холодном, чужом.
Близкого моря шум неумолчный
Лишь нарушает молчание ночи.
Там, где свернулась клубком темнота,
Глаза незнакомого светят кота.
В сердце закрался отчаянный страх,
Что за угроза в кошачьих глазах?
Голая ветка стучится в стекло.
Трудно поверить, что где-то светло.
Там, за дождём, как слезящийся глаз,
Тусклый фонарь мне мигнул и погас.
Это калитка скрипит или пол?
Кто это в дом еле слышно вошёл?
Шорохи, шёпоты, стуки глухие...
Кто же там? Мёртвые или живые?
Веки смежаются, хочется спать,
Только пугает пустая кровать.
Вижу сквозь дрёму - скоро рассвет.
Чей-то неясный возник силуэт.
Вновь осторожные слышу шаги,
В страхе шепчу я - Господь, помоги!
Голос - "ну, здравствуй!" - весёлый такой.
К мокрой шинели прижалась щекой.
И улетучился ужас ночной,
Что мне бояться, когда ты со мной!
Ну-ка взойди, пионерская зорька,
старый любовник зовёт.
И хорошенько меня опозорь-ка
за пионерский залёт.
Выпили красного граммов по триста –
и развезло, как котят.
Но обрывается речь методиста.
Что там за птицы летят?
Плыл, как во сне, над непьющей дружиной
вдаль журавлиный ли клин,
плыл, как понятие "сон", растяжимый,
стан лебединый ли, блин…
Птицы летели, как весть не отсюда
и не о красном вине.
И методист Малофеев, иуда,
бога почуял во мне.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
