Зябко и мрачно в доме пустом,
В городе странном, холодном, чужом.
Близкого моря шум неумолчный
Лишь нарушает молчание ночи.
Там, где свернулась клубком темнота,
Глаза незнакомого светят кота.
В сердце закрался отчаянный страх,
Что за угроза в кошачьих глазах?
Голая ветка стучится в стекло.
Трудно поверить, что где-то светло.
Там, за дождём, как слезящийся глаз,
Тусклый фонарь мне мигнул и погас.
Это калитка скрипит или пол?
Кто это в дом еле слышно вошёл?
Шорохи, шёпоты, стуки глухие...
Кто же там? Мёртвые или живые?
Веки смежаются, хочется спать,
Только пугает пустая кровать.
Вижу сквозь дрёму - скоро рассвет.
Чей-то неясный возник силуэт.
Вновь осторожные слышу шаги,
В страхе шепчу я - Господь, помоги!
Голос - "ну, здравствуй!" - весёлый такой.
К мокрой шинели прижалась щекой.
И улетучился ужас ночной,
Что мне бояться, когда ты со мной!
Сегодня можно снять декалькомани,
Мизинец окунув в Москву-реку,
С разбойника Кремля. Какая прелесть
Фисташковые эти голубятни:
Хоть проса им насыпать, хоть овса...
А в недорослях кто? Иван Великий -
Великовозрастная колокольня -
Стоит себе еще болван болваном
Который век. Его бы за границу,
Чтоб доучился... Да куда там! Стыдно!
Река Москва в четырехтрубном дыме
И перед нами весь раскрытый город:
Купальщики-заводы и сады
Замоскворецкие. Не так ли,
Откинув палисандровую крышку
Огромного концертного рояля,
Мы проникаем в звучное нутро?
Белогвардейцы, вы его видали?
Рояль Москвы слыхали? Гули-гули!
Мне кажется, как всякое другое,
Ты, время, незаконно. Как мальчишка
За взрослыми в морщинистую воду,
Я, кажется, в грядущее вхожу,
И, кажется, его я не увижу...
Уж я не выйду в ногу с молодежью
На разлинованные стадионы,
Разбуженный повесткой мотоцикла,
Я на рассвете не вскочу с постели,
В стеклянные дворцы на курьих ножках
Я даже тенью легкой не войду.
Мне с каждым днем дышать все тяжелее,
А между тем нельзя повременить...
И рождены для наслажденья бегом
Лишь сердце человека и коня,
И Фауста бес - сухой и моложавый -
Вновь старику кидается в ребро
И подбивает взять почасно ялик,
Или махнуть на Воробьевы горы,
Иль на трамвае охлестнуть Москву.
Ей некогда. Она сегодня в няньках,
Все мечется. На сорок тысяч люлек
Она одна - и пряжа на руках.
25 июня - август 1931
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
