Когда надсмотрщица-ночь задремлет,
Прикрывши облачным веком око
Луны, и звёзды-перидинеи
Опустятся во вселенной глубь,
Мой друг, во мраке, затмившем земли,
Томясь у чёрных решёток окон,
В забытой Богом периферии
Тоску привычную не голубь!
И пусть ты заперт, как птица в клетке,
В саманной хате на табурете,
Ведь не ослеп ты и не проказой
Съедает тело текучий гнёт -
Всплывут чудесные ночесветки
Лишь только облачность сдует ветер,
И ночь лукавым по-бабьи глазом
Тебе, конечно же, подмигнёт!
Страницу и огонь, зерно и жернова,
секиры острие и усеченный волос -
Бог сохраняет все; особенно - слова
прощенья и любви, как собственный свой голос.
В них бьется рваный пульс, в них слышен костный хруст,
и заступ в них стучит; ровны и глуховаты,
затем что жизнь - одна, они из смертных уст
звучат отчетливей, чем из надмирной ваты.
Великая душа, поклон через моря
за то, что их нашла, - тебе и части тленной,
что спит в родной земле, тебе благодаря
обретшей речи дар в глухонемой вселенной.
июль 1989
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
