Когда надсмотрщица-ночь задремлет,
Прикрывши облачным веком око
Луны, и звёзды-перидинеи
Опустятся во вселенной глубь,
Мой друг, во мраке, затмившем земли,
Томясь у чёрных решёток окон,
В забытой Богом периферии
Тоску привычную не голубь!
И пусть ты заперт, как птица в клетке,
В саманной хате на табурете,
Ведь не ослеп ты и не проказой
Съедает тело текучий гнёт -
Всплывут чудесные ночесветки
Лишь только облачность сдует ветер,
И ночь лукавым по-бабьи глазом
Тебе, конечно же, подмигнёт!
Вы, Нина, думаете, вы
нужны мне, что вы, я, увы,
люблю прелестницу Ирину,
а вы, увы, не таковы.
Ты полагаешь, Гриня, ты
мой друг единственный, — мечты!
Леонтьев, Дозморов и Лузин,
вот, Гриня, все мои кенты.
Леонтьев — гений и поэт,
и Дозморов, базару нет,
поэт, а Лузин — абсолютный
на РТИ авторитет.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
