Уехал Гриша Перельман,
Был мне соседом.
И это правда, не обман,
Уехал к шведам.
Уехал, нет, не за деньгой,
Ему не нужно.
Он не от мира, он другой,
Даже наружно.
Ходили мы одной тропой,
Одной дорогой
Из Купчино-метро домой
С пакетом, с книгой.
Он шел, а мир не замечал,
Что рядом гений.
Он миру тем же отвечал,
Без осуждений.
Мы им гордились все страной,
А чем еще нам?
Стал космос болью головной,
Назло всем планам.
Балет, как будто есть, но только мы
О нем не будем.
Там столько гадкой кутерьмы,
И как не стыдно людям.
Да и плотиною теперь,
Не погордиться,
После трагических потерь,
Нам лишь стыдиться.
Вот для меня его отъезд
Достоин сожаления,
Когда охота «к перемене мест»
Охватывает гения.
С экрана все кричат Виват,
Приехал тренер от Тайсона.
Обучит боксу он ребят,
Нужнейшая персона.
И пусть все знающие СМИ
Хранят молчание.
Но я, я все же не они
Кричу в отчаяние.
Найти ответ, ну почему
Такой им сделан шаг.
Мог двадцать лет назад тому
С отцом уехать в США.
Он верил здесь его судьба,
Здесь будет он служить науке.
В России жизнь это борьба
Но точно не помрешь от скуки.
Для творчества ж, так мало надо,
Свобода, воздуха и хлеба,
Еще, чтоб мама была рядом,
И солнца, питерского неба.
Необходим свободы кислород,
Поддерживать горение,
Чтоб мысли не пошли в разброд,
Он очень нужен гениям.
В России с ним теперь напряг,
Теченья нет, болото.
Живет в нем лишь карась шустряк,
Да щука и идет охота.
Ученый это не карась-делец,
Он рыбка золотая,
Не молится на золотой телец,
Который почитает стая.
Но чрез него мы познаём,
Что сила, это знание.
А мы то, что мы им даём,
Подчас непонимание.
И если рыбка на прощание,
Махнет хвостом и сгинет в море,
Как тот старик пойдем в отчаяние
К своей землянке проклиная горе.
Отказом от скорбного перечня - жест
большой широты в крохоборе! -
сжимая пространство до образа мест,
где я пресмыкался от боли,
как спившийся кравец в предсмертном бреду,
заплатой на барское платье
с изнанки твоих горизонтов кладу
на движимость эту заклятье!
Проулки, предместья, задворки - любой
твой адрес - пустырь, палисадник, -
что избрано будет для жизни тобой,
давно, как трагедии задник,
настолько я обжил, что где бы любви
своей не воздвигла ты ложе,
все будет не краше, чем храм на крови,
и общим бесплодием схоже.
Прими ж мой процент, разменяв чистоган
разлуки на брачных голубок!
За лучшие дни поднимаю стакан,
как пьет инвалид за обрубок.
На разницу в жизни свернув костыли,
будь с ней до конца солидарной:
не мягче на сплетне себе постели,
чем мне - на листве календарной.
И мертвым я буду существенней для
тебя, чем холмы и озера:
не большую правду скрывает земля,
чем та, что открыта для взора!
В тылу твоем каждый растоптанный злак
воспрянет, как петел ледащий.
И будут круги расширятся, как зрак -
вдогонку тебе, уходящей.
Глушеною рыбой всплывая со дна,
кочуя, как призрак - по требам,
как тело, истлевшее прежде рядна,
как тень моя, взапуски с небом,
повсюду начнет возвещать обо мне
тебе, как заправский мессия,
и корчится будут на каждой стене
в том доме, чья крыша - Россия.
июнь 1967
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
