Вторые сутки на почте ищут одно письмо.
Кричит начальник, посыльные сбились с ног,
застыл сургуч, тараканы забились в щели.
А в том письме, по слухам, авелева печать,
и младший брат не знает, с чего начать
искать у старшего милости и прощенья.
Мол, так и так, дружище, грешен, попутал бог.
Хотел быть первым и первым к тебе оглох,
когда всё лучшее в жертву ему наметил.
Прости. Я гнев твой праведный истинно заслужил.
Навеки твой. Будь счастлив, здравствуй и не тужи.
Постскриптум. Знаешь ли, бог не всегда свидетель.
Письмо пропало, будто и не было никогда.
Эфир горит, клокочет, плавятся провода,
мусолят тему известные свету лица.
А в городке, который не всякому и знаком,
обычный суд между делом вершит закон
и под шумок оправдывает убийцу.
Вы не поверите, но я сижу на сайте... Впрочем, не важно, жаль что так редко)
После «авелевой печати» можно было больше уже ничего и не писать (это я про находку образа. настолько наизнанку – мне понадобилось время) )
Верю-верю ))
Рад, что заметили вывернутость наизнанку. И то, что стоит за этим, я надеюсь, тоже заметили. А то вот так заворачиваешь в стихотворную обёртку вкусненькое, а потом голову ломаешь - а не заумь ли это никому не нужная? )
С теплом, ;)
Ну это вы зря, всё же ум и заумь не совсем одно и то же, вернее – совсем не одно и то же) «Вкусненькое в стихотворной обертке» в вашем случае – это как раз таки ум, и не спорьте!))
хорошее стихотворение
да будет так
;)
Какой же вы молодец, Дима!)
Не-не, так нельзя. Я ж зазнаюсь.
Надо что-то такое менее определённое, например, "Вот шельма!" )))
А вообще, спасибо, приятно ;)
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
Какая осень!
Дали далеки.
Струится небо,
землю отражая.
Везут медленноходые быки
тяжелые телеги урожая.
И я в такую осень родилась.
Начало дня
встает в оконной раме.
Весь город пахнет спелыми плодами.
Под окнами бегут ребята в класс.
А я уже не бегаю - хожу,
порою утомляюсь на работе.
А я уже с такими не дружу,
меня такие называют "тетей".
Но не подумай,
будто я грущу.
Нет!
Я хожу притихшей и счастливой,
фальшиво и уверенно свищу
последних фильмов легкие мотивы.
Пойду гулять
и дождик пережду
в продмаге или в булочной Арбата.
Мы родились
в пятнадцатом году,
мои двадцатилетние ребята.
Едва встречая первую весну,
не узнаны убитыми отцами,
мы встали
в предпоследнюю войну,
чтобы в войне последней
стать бойцами.
Кому-то пасть в бою?
А если мне?
О чем я вспомню
и о чем забуду,
прислушиваясь к дорогой земле,
не веря в смерть,
упрямо веря чуду.
А если мне?
Еще не заржаветь
штыку под ливнем,
не размыться следу,
когда моим товарищам пропеть
со мною вместе взятую победу.
Ее услышу я
сквозь ход орудий,
сквозь холодок последней темноты...
Еще едят мороженое люди
и продаются мокрые цветы.
Прошла машина,
увезла гудок.
Проносит утро
новый запах хлеба,
и ясно тает облачный снежок
голубенькими лужицами неба.
1935
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.