Вторые сутки на почте ищут одно письмо.
Кричит начальник, посыльные сбились с ног,
застыл сургуч, тараканы забились в щели.
А в том письме, по слухам, авелева печать,
и младший брат не знает, с чего начать
искать у старшего милости и прощенья.
Мол, так и так, дружище, грешен, попутал бог.
Хотел быть первым и первым к тебе оглох,
когда всё лучшее в жертву ему наметил.
Прости. Я гнев твой праведный истинно заслужил.
Навеки твой. Будь счастлив, здравствуй и не тужи.
Постскриптум. Знаешь ли, бог не всегда свидетель.
Письмо пропало, будто и не было никогда.
Эфир горит, клокочет, плавятся провода,
мусолят тему известные свету лица.
А в городке, который не всякому и знаком,
обычный суд между делом вершит закон
и под шумок оправдывает убийцу.
Вы не поверите, но я сижу на сайте... Впрочем, не важно, жаль что так редко)
После «авелевой печати» можно было больше уже ничего и не писать (это я про находку образа. настолько наизнанку – мне понадобилось время) )
Верю-верю ))
Рад, что заметили вывернутость наизнанку. И то, что стоит за этим, я надеюсь, тоже заметили. А то вот так заворачиваешь в стихотворную обёртку вкусненькое, а потом голову ломаешь - а не заумь ли это никому не нужная? )
С теплом, ;)
Ну это вы зря, всё же ум и заумь не совсем одно и то же, вернее – совсем не одно и то же) «Вкусненькое в стихотворной обертке» в вашем случае – это как раз таки ум, и не спорьте!))
хорошее стихотворение
да будет так
;)
Какой же вы молодец, Дима!)
Не-не, так нельзя. Я ж зазнаюсь.
Надо что-то такое менее определённое, например, "Вот шельма!" )))
А вообще, спасибо, приятно ;)
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
Свиданий наших каждое мгновенье
Мы праздновали, как богоявленье,
Одни на целом свете. Ты была
Смелей и легче птичьего крыла,
По лестнице, как головокруженье,
Через ступень сбегала и вела
Сквозь влажную сирень в свои владенья
С той стороны зеркального стекла.
Когда настала ночь, была мне милость
Дарована, алтарные врата
Отворены, и в темноте светилась
И медленно клонилась нагота,
И, просыпаясь: "Будь благословенна!" -
Я говорил и знал, что дерзновенно
Мое благословенье: ты спала,
И тронуть веки синевой вселенной
К тебе сирень тянулась со стола,
И синевою тронутые веки
Спокойны были, и рука тепла.
А в хрустале пульсировали реки,
Дымились горы, брезжили моря,
И ты держала сферу на ладони
Хрустальную, и ты спала на троне,
И - боже правый! - ты была моя.
Ты пробудилась и преобразила
Вседневный человеческий словарь,
И речь по горло полнозвучной силой
Наполнилась, и слово ты раскрыло
Свой новый смысл и означало царь.
На свете все преобразилось, даже
Простые вещи - таз, кувшин,- когда
Стояла между нами, как на страже,
Слоистая и твердая вода.
Нас повело неведомо куда.
Пред нами расступались, как миражи,
Построенные чудом города,
Сама ложилась мята нам под ноги,
И птицам с нами было по дороге,
И рыбы подымались по реке,
И небо развернулось пред глазами...
Когда судьба по следу шла за нами,
Как сумасшедший с бритвою в руке.
1962
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.