Мир вчерашний растаял, как мартовский лёд,
И уплыл в океан, где ни дел, ни забот,
Лишь потухший маяк, как ружьё в старой чеховской пьесе.
Смотрит в небо его немигающий глаз,
Наверху я читаю слова как намаз:
Твое имя - Любовь - напечатано в утренней прессе.
Там мы пили вино, да и спились давно -
В этом царстве офелий семь футов не дно,
Якоря и капканы, силки и торговые сети.
Мы парим над водою, вдыхая пыльцу,
Этот город тебе несомненно к лицу,
Его тайное имя будут прятать в планшетах дети.
Собирали багаж - спички, соль и компАс,
Только держит нас город, он смотрит на нас,
Ну а мы выше крыш, в направлении А Лиры Вега.
Только в небе не звёзды, а наши мечты,
Наплевать им на всех нас с большой высоты,
Но грядут холода, они свалятся к нам в виде снега.
"В стране Ксанад благословенной
дворец построил Кубла Хан..." (с)
Мне, кажется, я понимаю, о чём вы, Володя, увы...
Почему увы, Наташа? Вы понимаете нас всех лучше чем мы сами себя) Вы просто чудесная потому что)
скандалю с Розой вместе!
Переделал.
угу )
Серый город плывет словно мартовский лед.
Разъедает следы -- нас никто не рассудит.
(Я в розетку налил яркий солнечный мед).
Раз не знает никто, так никто не осудит.
Желтый глаз офарфоренный помнит весну --
майский дар от пчелиного щедрого улья.
Ну а к ночи в бокал теплый бренди плесну --
и вода потечет по щеке иссыккулья.
На медовом глазу, на коньячном глазу
Расскажу вам про мартовский город замерзший.
В слез соленых озерную воду ползу.
-- Полегчало?
-- Да нет, стало горше...
Ага, у меня там тоже про мёд что-то было) Спасибо, Ник)
Третий катрен круть!
тогда в ленту его выкину )
Почти Башлачёвский текст - по ритмике, энергетике во всяком случае.
"немигающий глаз" выбивает из-за ассоциации с песней Пикника, которая мне кажется лишней.
супер. завораживает. настоящее.
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
Голова моя - темный фонарь с перебитыми стеклами,
С четырех сторон открытый враждебным ветрам.
По ночам я шатаюсь с распутными, пьяными Феклами,
По утрам я хожу к докторам.
Тарарам.
Я волдырь на сиденье прекрасной российской словесности,
Разрази меня гром на четыреста восемь частей!
Оголюсь и добьюсь скандалёзно-всемирной известности,
И усядусь, как нищий-слепец, на распутье путей.
Я люблю апельсины и все, что случайно рифмуется,
У меня темперамент макаки и нервы как сталь.
Пусть любой старомодник из зависти злится и дуется
И вопит: "Не поэзия - шваль!"
Врешь! Я прыщ на извечном сиденье поэзии,
Глянцевито-багровый, напевно-коралловый прыщ,
Прыщ с головкой белее несказанно-жженой магнезии,
И галантно-развязно-манерно-изломанный хлыщ.
Ах, словесные, тонкие-звонкие фокусы-покусы!
Заклюю, забрыкаю, за локоть себя укушу.
Кто не понял - невежда. К нечистому! Накося - выкуси.
Презираю толпу. Попишу? Попишу, попишу...
Попишу животом, и ноздрей, и ногами, и пятками,
Двухкопеечным мыслям придам сумасшедший размах,
Зарифмую все это для стиля яичными смятками
И пойду по панели, пойду на бесстыжих руках...
1909
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.