Мой друг зашит. И год уж как не пьет -
Глядит во двор, где сумрак неизменно
Над заспанной провинцией плывет.
Я замужем за тем же бизнесменом,
Которому как будто нипочем
С чудовищем делить кровать и кресло.
Я, кажется, узнала, что по чем,
Но это никому не интересно.
Да здравствуют вечерние пиры!
Пробежки утром, кофе и водитель!
Да здравствуют посуда и полы,
Паркетный воск и пятновыводитель.
Да здравствуют горячая вода,
Приватный пруд, винтажная портьера!...
А бабочка, влетевшая сюда,
Останется деталью интерьера.
Страницу и огонь, зерно и жернова,
секиры острие и усеченный волос -
Бог сохраняет все; особенно - слова
прощенья и любви, как собственный свой голос.
В них бьется рваный пульс, в них слышен костный хруст,
и заступ в них стучит; ровны и глуховаты,
затем что жизнь - одна, они из смертных уст
звучат отчетливей, чем из надмирной ваты.
Великая душа, поклон через моря
за то, что их нашла, - тебе и части тленной,
что спит в родной земле, тебе благодаря
обретшей речи дар в глухонемой вселенной.
июль 1989
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
