1.
Мальв бездомные собаки -
пыльные, лимонные,
не при нас,
не при бараке,
нам не подчинённые.
***
День и ночь блюдут дороги
(это ж розы - пышки),
мальвы же - шершавы, стрОги,
и стройнЫ как вышки.
***
Смотрят жёлтые радары
с вертикальной трости -
не идут ли вновь татары
с прошлым игом в гости?
***
Не пылит как прежде шляхом
жадных скифов конница?
Не пришла ль охота ляхам
заново знакомиться?
***
Смотрят мальвы рать чужую -
уж не протечёт.
Так всю жизнь и сторожуют.
Честь им и почёт...
2.
Вы, словно внебрачные дети
испанской спесивой знати,
прямы,
будто в жестком корсете,
иссушены в чопорной стати.
***
(У старого нищего гранда
на бедность не выпросить гранта,
он сам со женою Иветтой
в обед ест с водою галеты.)
***
Но гордость важнее брюха,
важнее всего на свете.
Ах, мальвы, присутствием духа -
в отца вы,
внебрачные дети.
***
Обочин цветочьи народы -
пейзане, шуты, королевы
беспечной весёлой породы,
и, мальвы, как старые девы.
3.
Вот мальвы,
унылые странницы,
крепки узелки -
бесприданницы.
А если сорвёт узелок
мальчуган -
в нём только
с десяток семян.
***
Вот мальвы,
что божьи невесты,
и нежно-лимонны
цветки.
Пусть девочкам
будет известно -
так стебли у мальвы
крепки,
так колки они
для руки.
***
Вот мальвы,
паломницы строгие.
Над морем
цветочных голов -
всё ищут,
всё ищут дороги
к крестам
и шлемам куполов...
В начале декабря, когда природе снится
Осенний ледоход, кунсткамера зимы,
Мне в голову пришло немного полечиться
В больнице # 3, что около тюрьмы.
Больные всех сортов - нас было девяносто, -
Канканом вещих снов изрядно смущены,
Бродили парами в пижамах не по росту
Овальным двориком Матросской Тишины.
И день-деньской этаж толкался, точно рынок.
Подъем, прогулка, сон, мытье полов, отбой.
Я помню тихий холл, аквариум без рыбок -
Сор памяти моей не вымести метлой.
Больничный ветеран учил меня, невежду,
Железкой отворять запоры изнутри.
С тех пор я уходил в бега, добыв одежду,
Но возвращался спать в больницу # 3.
Вот повод для стихов с туманной подоплекой.
О жизни взаперти, шлифующей ключи
От собственной тюрьмы. О жизни, одинокой
Вне собственной тюрьмы... Учитель, не учи.
Бог с этой мудростью, мой призрачный читатель!
Скорбь тайную мою вовеки не сведу
За здорово живешь под общий знаменатель
Игривый общих мест. Я прыгал на ходу
В трамвай. Шел мокрый снег. Сограждане качали
Трамвайные права. Вверху на все лады
Невидимый тапер на дедовском рояле
Озвучивал кино надежды и нужды.
Так что же: звукоряд, который еле слышу,
Традиционный бред поэтов и калек
Или аттракцион - бегут ручные мыши
В игрушечный вагон - и валит серый снег?
Печальный был декабрь. Куда я ни стучался
С предчувствием моим, мне верили с трудом.
Да будет ли конец - роптала кровь. Кончался
Мой бедный карнавал. Пора и в желтый дом.
Когда я засыпал, больничная палата
Впускала снегопад, оцепенелый лес,
Вокзал в провинции, окружность циферблата -
Смеркается. Мне ждать, а времени в обрез.
1982
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
