"...всё когда-нибудь будет, не спрашивай, только когда..."
"Светло?"
buhta
Верно, неважно по сути, что фат, что франт:
время накажет вытянуться во фрунт,
выйти за скобки, выбить у бога грант
сделать хотя бы чуть-чуть плодородней грунт.
Небо все ближе – поэты, увы, не лгут, –
меньше планета, дальше, видней, видней;
каждой прорехе важен ее лоскут,
Вергилию каждому нужен его Эней.
Каждому сладкому прянику – длинный кнут,
каждой Голконде – хотя бы один вампир,
крест для любви, на котором ее распнут,
каждой вселенной свой Бах, а ему клавир.
Сердце седеет и душу побила ржа,
иглы все до последней собрал Портной
в кардиограмму; к храму идет баржа,
путь из «когда» в «зачем» пролагает Ной.
Бахово – Баху. Пока не увял цветок,
можно взлететь в бесконечно глубокий ров
или пойти написать на сарае то,
что бы хотелось увидеть там вместо дров.
Сны не сгорают дотла, земляничный конь
в синих полях догоняет твое светло;
все журавли возвращаются на ладонь
за ожиданьем, что тихо из глаз текло…
А здесь жил Мельц. Душа, как говорят...
Все было с ним до армии в порядке.
Но, сняв противоатомный наряд,
он обнаружил, что потеют пятки.
Он тут же перевел себя в разряд
больных, неприкасаемых. И взгляд
его померк. Он вписывал в тетрадки
свои за препаратом препарат.
Тетрадки громоздились.
В темноте
он бешено метался по аптекам.
Лекарства находились, но не те.
Он льстил и переплачивал по чекам,
глотал и тут же слушал в животе.
Отчаивался. В этой суете
он был, казалось, прежним человеком.
И наконец он подошел к черте
последней, как мне думалось.
Но тут
плюгавая соседка по квартире,
по виду настоящий лилипут,
взяла его за главный атрибут,
еще реальный в сумеречном мире.
Он всунул свою голову в хомут,
и вот, не зная в собственном сортире
спокойствия, он подал в институт.
Нет, он не ожил. Кто-то за него
науку грыз. И не преобразился.
Он просто погрузился в естество
и выволок того, кто мне грозился
заняться плазмой, с криком «каково!?»
Но вскоре, в довершение всего,
он крепко и надолго заразился.
И кончилось минутное родство
с мальчишкой. Может, к лучшему.
Он вновь
болтается по клиникам без толка.
Когда сестра выкачивает кровь
из вены, он приходит ненадолго
в себя – того, что с пятками. И бровь
он морщит, словно колется иголка,
способный только вымолвить, что "волка
питают ноги", услыхав: «Любовь».
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
