"...всё когда-нибудь будет, не спрашивай, только когда..."
"Светло?"
buhta
Верно, неважно по сути, что фат, что франт:
время накажет вытянуться во фрунт,
выйти за скобки, выбить у бога грант
сделать хотя бы чуть-чуть плодородней грунт.
Небо все ближе – поэты, увы, не лгут, –
меньше планета, дальше, видней, видней;
каждой прорехе важен ее лоскут,
Вергилию каждому нужен его Эней.
Каждому сладкому прянику – длинный кнут,
каждой Голконде – хотя бы один вампир,
крест для любви, на котором ее распнут,
каждой вселенной свой Бах, а ему клавир.
Сердце седеет и душу побила ржа,
иглы все до последней собрал Портной
в кардиограмму; к храму идет баржа,
путь из «когда» в «зачем» пролагает Ной.
Бахово – Баху. Пока не увял цветок,
можно взлететь в бесконечно глубокий ров
или пойти написать на сарае то,
что бы хотелось увидеть там вместо дров.
Сны не сгорают дотла, земляничный конь
в синих полях догоняет твое светло;
все журавли возвращаются на ладонь
за ожиданьем, что тихо из глаз текло…
Неудачник. Поляк и истерик,
Он проводит бессонную ночь,
Долго бреется, пялится в телик
И насилует школьницу-дочь.
В ванной зеркало и отраженье:
Бледный, длинный, трясущийся, взяв
Дамский бабкин на вооруженье,
Собирается делать пиф-паф.
И - осечка случается в ванной.
А какое-то время спустя,
На артистку в Москву эта Анна
Приезжает учиться, дитя.
Сердцеед желторотый, сжимаю
В кулаке огнестрельный сюрприз.
Это символ? Я так понимаю?
Пять? Зарядов? Вы льстите мне, мисс!
А потом появляется Валя,
Через месяц, как Оля ушла.
А с течением времени Галя,
Обронив десять шпилек, пришла.
Расплевался с единственной Людой
И в кромешный шагнул коридор,
Громыхая пустою посудой.
И ушел, и иду до сих пор.
Много нервов и лунного света,
Вздора юного. Тошно мне, бес.
Любо-дорого в зрелые лета
Злиться, пить, не любить поэтесс.
Подбивает иной Мефистофель,
Озираясь на жизненный путь,
С табурета наглядный картофель
По-чапаевски властно смахнуть.
Где? Когда? Из каких подворотен?
На каком перекрестке любви
Сильным ветром задул страх Господен?
Вон она, твоя шляпа, лови!
У кого это самое больше,
Как бишь там, опереточный пан?
Ангел, Аня, исчадие Польши,
Веселит меня твой талисман.
Я родился в год смерти Лолиты,
И написано мне на роду
Раз в году воскрешать деловито
Наши шалости в адском саду.
"Тусклый огнь", шерстяные рейтузы,
Вечный страх, что без стука войдут...
Так и есть - заявляется Муза,
Эта старая блядь тут как тут.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
