А вечная любовь, шагреневую кожу
На плечи натянув, гуляет по себе
По встречной полосе – да вон она с прохожим.
Нет, снова не она, но где-то же в толпе –
Вот только схлынет с плит асфальтовых лангетов
Мышиных пиджаков конторская волна –
Лишь руку протяни, почувствуешь, что эта.
А если и не та – почувствуешь сполна.
Да чувствуешь, уже сполна перевалило,
И вечная она навечно занята,
И вечера в окне чистопородным рылом
Вползают в карты слов, и комната пуста.
Ваш Росинант устал, и реки обмелели,
И не найдешь теперь приличного пера.
Ну, можно с коленца' про Гоголя в шинели,
Про тройку в бубенцах, да только на зачем.
Потом один в один про «сахар был красивей»,
Мол, классики не те и мезозойный мел.
Расплакаться письмом «да вы ли еще живы?»
И «черный пистолет в том веке заржавел».
И завести Кармен – поймать и одомашнить,
Халатик привязав за тонкий поясок.
И выйти в поле и... да ладно, кони-пашни,
Из двух предметов тут в наличии – висок.
Люблю грозу в начале мая,
Когда весенний, первый гром,
Как бы резвяся и играя,
Грохочет в небе голубом.
Гремят раскаты молодые,
Вот дождик брызнул, пыль летит,
Повисли перлы дождевые,
И солнце нити золотит.
С горы бежит поток проворный,
В лесу не молкнет птичий гам,
И гам лесной, и шум нагорный —
Всё вторит весело громам.
Ты скажешь: ветреная Геба,
Кормя Зевесова орла,
Громокипящий кубок с неба,
Смеясь, на землю пролила.
<1828>, начало 1850-х годов
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
