А вечная любовь, шагреневую кожу
На плечи натянув, гуляет по себе
По встречной полосе – да вон она с прохожим.
Нет, снова не она, но где-то же в толпе –
Вот только схлынет с плит асфальтовых лангетов
Мышиных пиджаков конторская волна –
Лишь руку протяни, почувствуешь, что эта.
А если и не та – почувствуешь сполна.
Да чувствуешь, уже сполна перевалило,
И вечная она навечно занята,
И вечера в окне чистопородным рылом
Вползают в карты слов, и комната пуста.
Ваш Росинант устал, и реки обмелели,
И не найдешь теперь приличного пера.
Ну, можно с коленца' про Гоголя в шинели,
Про тройку в бубенцах, да только на зачем.
Потом один в один про «сахар был красивей»,
Мол, классики не те и мезозойный мел.
Расплакаться письмом «да вы ли еще живы?»
И «черный пистолет в том веке заржавел».
И завести Кармен – поймать и одомашнить,
Халатик привязав за тонкий поясок.
И выйти в поле и... да ладно, кони-пашни,
Из двух предметов тут в наличии – висок.
Мама маршевую музыку любила.
Веселя бесчувственных родных,
виновато сырость разводила
в лад призывным вздохам духовых.
Видно, что-то вроде атавизма
было у совслужащей простой —
будто нет его, социализма,
на одной шестой.
Будто глупым барышням уездным
не собрать серебряных колец,
как по пыльной улице с оркестром
входит полк в какой-нибудь Елец.
Моя мама умерла девятого
мая, когда всюду день-деньской
надрывают сердце “аты-баты” —
коллективный катарсис такой.
Мама, крепко спи под марши мая!
Отщепенец, маменькин сынок,
самого себя не понимая,
мысленно берёт под козырёк.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
